Джим Уэст.

 

Гностические тайны Мелхиседека

Ибо засвидетельствовано: «Ты священник вовек по чину Мелхиседека» (Евр. 7:17).

Мелхиседек, что это за таинственная фигура? В Ветхом Завете он является священником-царём доизраильского древнего города Салим. Он описан в Бытие 14:18 как «царь Салимский» и «священник Всевышнего». Есть некоторые теологические парадоксы, связанные с этой фигурой, которые будут рассмотрены в этой статье. Проблемы связанные с Мелхиседеком можно резюмировать следующим вопросом: действительно ли Мелхиседек вписывается в «ортодоксальную» схему библейской теологии; или он является ярким примером врождённых противоречий или парадоксов Библии?

Прежде чем мы перейдём к рассматриваемым вопросам, мы должны вкратце остановиться на историческом месте Мелхиседека в ранней гностической традиции. Тот факт, что ранние гностики придавали значение этой фигуре, можно продемонстрировать на примере трактата Мелхиседек, который является частью библиотеки Наг-Хаммади. К сожалению, этот текст подвергся разрушительному воздействию времени и находится в очень плохом состоянии. Большие разделы текста стали фрагментами; и многие предложения в восстановленном тексте — всего лишь теоретические реконструкции. По этой причине сложно точно определить, что сказано в тексте, за исключением нескольких ключевых тем, кратко изложенных ниже:

В этом трактате Мелхиседек помещён в гностическую схему истории спасения; и о нём раскрываются духовные тайны. Основной темой является то, что некий ангел по имени «Гамалиэль» предстаёт пред Мелхиседеком и раскрывает тайны Бога. Этот ангел также раскрывает будущие события относительно Спасителя Иисуса и распятия. Доказательства фактической связи с гностической традицией можно увидеть в упоминании некоторых знакомых «эонов», таких как Барбело, и четырёх светочей Гармозель, Орояэль, Давейфе и Элелет (встречаются в Апокрифе Иоанна[1]). Кажется, что этот текст призван изобразить посвящение Мелхиседека в тайны Всевышнего. Если моё прочтение верно, Мелхиседек — архетипический гностический священник. В библейской истории он является первым из гностиков, но не в буквальном смысле, а в том, что Мелхиседек — символ Истины в Ветхом Завете, которая превосходит Закон Моисея, Правление Иеговы и его Ангелов (см. ниже).

В этой статье я хочу обратить внимание моих читателей на многие парадоксы, связанные с Мелхиседеком, сохранённые в самой Библии — парадоксы, которые позволяют Мелхиседеку быть мощным символом гностической истины даже сегодня. Я считаю, что сама Библия содержит лучшее доказательство связи между этой фигурой и гностическим откровением Бога над богом. Приготовьтесь к неожиданностям.

Давайте начнём эту дискуссию, признав простую проблему Ветхого Завета, лежащую в основе гностической теологии и мифологии. Я имею в виду простую истину о том, что в Ветхом Завете нет единой системы теологии[2]. Гностическая теология и её теологические принципы являются прямым следствием этой истины. В отличие от «ортодоксального» вероучения единого Бога или единой Троицы Бога, гностики видели различные элементы, которые они отождествляли с Софией, Демиургом и многочисленными ангельскими силами. Так, в Притчах 9:1 говорится, что «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его». Это означает, что София была над семью небесными силами, включая Иегову. И когда Давид написал в Пс. 39:7, что Господь «всесожжения и жертвы за грех не потребовал», это относилось к другому Богу, не Демиургу, который наставлял Моисея: «Вот закон о всесожжении, о приношении хлебном, о жертве за грех... который дал Господь Моисею на горе Синае...» (Левит 7:37-38; ср. Числа 28).

Безусловно эти отрывки показывают, что Ветхий Завет не содержит одной простой теологии или традиции. В Библии сохранилось несколько теологий. Так, где Втор. 4:35 гласит, что «Господь (Бог твой) есть Бог, (и) нет ещё кроме Его», Пс. 81:1 гласит, что «Бог стал в сонме богов; среди богов произнёс суд».

Некоторые рукописи не всегда подтверждают догму о том, что Иегова (YHWH) является единым Богом. Примером может служить весьма загадочный отрывок Втор. 32:8-9, сохранившийся как в свитках Мёртвого моря, так и в Септуагинте (LXX):

«Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов Адама, тогда поставил пределы народов по числу ангелов Божиих; ибо часть Господа народ Его. Иаков наследственный удел Его». (LXX)

В вышеприведённом отрывке проводится очевидное различие между Иеговой и Всевышним[3]. В данном отрывке говорится, что «Всевышний» дарует наследство и что «Иегова» (YHWH) получил «Иакова» (читай: Израиль) в качестве своего «удела». Даже в книгах Моисея есть некоторые упоминания об этом другом Боге, который выше Законодателя. Многие иудеи и христиане сегодня остаются в неведении об этом парадоксе, потому что традиционные католические переводы и Библия короля Якова основаны на более позднем масоретском тексте (МТ), который гласит:

«Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов Адама, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых; ибо часть Господа (YHWH) народ Его. Иаков наследственный удел Его». (МТ)

Слова «сыны Израилевы», выделенные курсивом, маскируют ссылку на «сынов» или «ангелов Божиих», встречающихся в более старых рукописях. Тем самым искажается истинное теологическое значение данного отрывка (см. Пс. 81:6). Искажается реальное различие между Всевышним и YHWH. Весьма увлекательно видеть как эти переводы противоречат друг другу; и это показывает, что данный отрывок был источником противоречий среди ранних иудейских теологов. В итоге, сохранившаяся к Средневековью еврейская рукопись гласит «сыны Израилевы», а не сыны или ангелы Божии[4].

Такие древние эллинистические евреи как Павел и Филон, а позднее гностики, читали греческий перевод, в котором написано, что народы были разделены между «ангелами Божиими» и что Иаков был «уделом Господа». В переводе свитков Мёртвого моря сказано «сыны Божии», что также считалось теологически неверным и было изменено в более позднем масоретском тексте. Обе рукописи согласны с тем, что Господь — YHWH (в LXX переведено как Kurios).

Когда мы читаем эти отрывки в их раннем виде, на еврейском или греческом, мы можем видеть иную теологическую парадигму по сравнению с более поздними раввинистическими и христианскими «ортодоксальными» традициями. У Филона и Павла мы видим примеры того другого иудаизма. Другой теологии. Как я неоднократно указывал в своих статьях, Павел на самом деле верил в то, что Закон дан ангелами, а не Богом. Филон верил, что видимый «Господь» Бог Ветхого Завета был низшим богом, которого он называл главным ангелом или логосом, низшим проявлением высшего Существа (Филон, О смешении языков, 146).

В случае с Павлом становится понятно как он истолковал писания таким образом, что Закон Моисея дан ангелами, а не Богом. В греческом переводе Втор. 32:8–9 Законодатель называется ангелом, который принимает Израиль в качестве своего удела от Всевышнего. Отвергая Закон, Павел мог обратиться к тому Богу, на которого Давид ссылается в Псалмах 39:7–9: «Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце».

Приведённый выше отрывок поднимает множество вопросов, позже отражённых у Павла и в гностической традиции. Вышеприведённый автор (обычно считается Давид) ссылается на Бога, который не требовал жертв, как предписано в книгах Моисея. Более того, автор цитирует отрывок из «свитка», которого нет в Ветхом Завете. Историческое решение данного парадокса заключается в том, что Псалмы и большинство других книг ВЗ на самом деле существовали до книг Моисея, и именно поэтому «Моисей» никогда не цитируется в Псалмах, в Притчах или у Пророков. Псалмы и Притчи в действительности отражают еврейскую культуру, существовавшую до Закона Моисея; и учёные согласны, что книги Моисея отражают позднюю реформацию, которая была наложена на более древнюю традицию. Так, в книгах Моисея мы находим «десять заповедей» и сложную систему ритуалов жертвоприношений; но ничего подобного не упоминается ни в Псалмах, ни в Притчах, ни даже у Исаии. Никто из их авторов не изучал «Закон Моисея». Они не называют его по имени и не цитируют. Ни одна из этих книг не цитирует «Бытие» или «Исход» или «Второзаконие» — потому что этих книг не существовало[5]. Что бы ни цитировалось в Псалмах, это не обнаруживается ни в одном из известных библейских текстов.

Как итог, Павел признал двойственность между тем Законом, который заповедал Моисей, и Законом, который, по словам Давида, записан в его сердце и не требует жертв. Также в Псалмах нет упоминаний об обрезании. Для Павла это послужило источником идеи о том, что «закон» записанный в сердце является противоположностью Закону, полученному Моисеем от ангелов. Павел называет его «начертанным на камне» и «служением смерти» (2 Кор. 3:7, ср. Рим. 2:15, 3:20, Гал. 3:19). В Рим. 3:20 Павел утверждает, что спасение не обретается через Закон; в Рим. 7:22-23 Павел проводит различие между законом своего ума и законом своего тела (ср. Рим. 2:15). Один закон — Закон Всевышнего, а другой — Закон плоти, внешний закон, заповеданный Моисеем, приносящий только осуждение и смерть. Павел предостерегает своих учеников от соблюдения Закона: «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати» (Гал. 5:4).

Павел, очевидно, верил, что Закон Моисея не играет никакой роли в божественном плане спасения. И ясно, что Павел признавал несколько теологических элементов в Ветхом Завете. Данный дуализм отражён наиболее интригующим образом в другой книге НЗ, известной как Послание к Евреям. Это письмо паулистского (или эллинистического) крыла ранней церкви адресованное христианам евреям[6]. Оно является предостережением христианам евреям, делающим акцент на Моисее и Законе сверх благодати (ср. Мф. 19:16-17). Автор Евр. излагает своё убеждение в том, что Закон Моисея — «возвещённое ангелами слово». Он проводит различие между Законом и планом спасения, что явил Господь и засвидетельствовано от Бога «знамениями и чудесами» (Евр. 2:2-4). Наиболее интригующей, однако, является дихотомия, которую автор проводит между священством, установленным через Моисея, и иным священством, которое было установлено через одного «Мелхиседека», который был известен как «священник Всевышнего Бога». В Евр. мы узнаем, что Иисус является священником по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона, который был установлен Моисеем согласно Закону. Эта дихотомия, в свою очередь, основана на различии между Всевышним и Законодателем. Следовательно, Мелхиседек представляет Всевышнего, тогда как Моисей и Аарон представляют Законодателя Иегову.

Что наиболее важно, библейская фигура Мелхиседека вписывается в представления иной теологии, чуждой раввинистической и христианской ортодоксии. Согласно светским учёным причина сего заключается в том, что Мелхиседек, священник Всевышнего Бога, является частью древней семитской истории, предшествовавшей народу Израиля. Это очевидно уже из повествования Быт. 14, которое является одним из двух отрывков, где упоминается «Мелхиседек». В Быт. 14 Мелхиседек изображается царём-священником доизраильского Иерусалима, принадлежавший в то время племени хананеев/иевусеев. Город назывался «Салим» (Быт. 14:18). Мелхиседек описывается как «священник Всевышнего Бога». Но это можно понять как указание на высшего Бога пантеона богов — и, несомненно, племя иевусеев было языческим. В Библии говорится, что племена Иуды и Вениамина завоевали Иерусалим, но не смогли изгнать иевусеев; и сказано, что иевусеи и израильтяне живут вместе в Иерусалиме «даже до сего дня» (Иисус Навин 15:63, Книга Судей 1 1:21). Присутствие Мелхиседека в еврейской традиции, безусловно, есть результат присутствия этой другой культуры в истории израильтян; язычников иевусеев.

Другой библейский отрывок, где упоминается Мелхиседек — Пс. 109:1–4. Это, несомненно, самый старый из двух отрывков. В иудео-христианской традиции данный отрывок рассматривается как пророчество написанное Давидом, в котором Иегова делает врагов Иисуса подножием. В иудейской традиции данный отрывок отражает обряд коронации царя. Светскими историками данный отрывок считается свидетельством «синкретизма», восходящего к иевусеям, который в подчищенной форме сохранился в литературе израильтян (Джеймс Хастингс, Dictionary of the Bible, «Melchizedek»). Подсказка в этом случае — само имя Мелхиседек. Это имя восходит к культуре хананеев и отсылает к имени ханаанского бога «Седек» (Хастингс, там же; Д. Баттрик, Interpreter’s Dictionary of the Bible, том 3, стр. 343[7]). Обычно считается, что другая часть этого имени «Мелхи» означает «царь», но даже эта часть может быть связана с древними ханаанскими божествами; префикс «Мелхи» имеет тот же корень, что и имена богов Мелькарт, Милхом и Молох, которым также поклонялись в этом регионе (см. Strong's Hebrew-Chaldee Dictionary № 4428–4432, 4442–4445, 6664). Реальность такова, что имя Мелхиседек — артефакт языческой культуры, которая заняла Иерусалим до появления израильтян.

Следует также понимать, что даже согласно Библии древнее израильское общество было политеистическим. Это очевидно на протяжении всей Библии, где пророки Исаия, Иеремия и Иезекииль фанатично преданны YHWH, в то время как израильское религиозное учреждение является политеистическим. Сам царь Соломон обвиняется в том, что он привёл в Иерусалим чужих богов (3 Царств 11:4-9); в действительности, вероятно, никогда не было такого времени, когда «единому Богу» поклонялись в Иерусалиме в течение периода первого храма. Вот почему «Мелхиседек» остался частью библейской традиции, как и Псалом 81, открыто ссылающийся на пантеон богов среди которых судит Всевышний Бог[8]. Очевидно, что под этими отрывками ВЗ кроется древняя языческая традиция.

Вспомните теперь, что в Псалмах фактически нет ссылок на Закон Моисея. Добавьте к этому, что Псалмы и книги Моисея не имеют последовательных теологических элементов, как мы это увидели. Именно поэтому начали возникать еретические течения из эллинистического иудаизма, у Филона, Павла, и у гностиков, которые также претендуют на Мелхиседека (NHC). Эти еретические течения усугубляются ещё и той проблемой, что в древнем Израиле не было действующего чина Мелхиседека. Единственное священство, которое когда-либо было установлено YHWH через Моисея — левитское священство. «Чин Мелхиседека», упомянутый в Пс. 109, не имел никакого действующего существования (за исключением, возможно, какого-то тайного ордена мистиков).

Для гностика все эти неурядицы указывают на возвышенный аллегорический смысл, выраженный в образе Мелхиседека. Мелхиседек — символ теологических парадоксов, лежащих в основе «ортодоксальной» монотеистической концепции Библии и ложного бога, которого «ортодоксия» пытается навязать в качестве высшего Существа. Поистине, Мелхиседек — библейский символ иного Бога и иного Закона. Эта дихотомия изложена в Послании к Евреям, где мы снова неизбежно узнаём, что Закон Моисея исходит от ангелов, но спасение, однако, приходит через «Сына». И, соответственно, эта дихотомия выражена в виде двух священств: есть чин (order) Мелхиседека, и есть чин Аарона. Один — духовный и вечный, другой — плотской и временный (см. ниже).

Автор Евр. сделал несколько интригующих заявлений о Законе Моисея/Аарона, демонстрирующих, что он не был поклонником YHWH; он не верил, что Закон дан высшим Богом. Позвольте мне начать презентацию с цитирования ряда отрывков, которые показывают развитие этой темы.

Евр. 1, (цитаты из ВЗ выделены курсивом):

Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки (греч. эоны) сотворил;

Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа всё словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя.

Ибо кому когда из Ангелов сказал Бог: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя? (Пс. 2:7) И ещё: Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном? (2 Царств 7:14) Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии. (?) Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. (Пс. 103:4)

В первую очередь отметим неортодоксальную риторику, которая появляется в самом начале данного трактата. Здесь «Сын» — посредник, через которого «Бог» (ho Theos) создал «веки». Греческий текст буквально гласит, что Сын — посредник, через которого Бог создал эоны. У короля Якова слово «эоны» было переведено как «миры» (Прим. пер.: в Синодальном переводе «веки»), но в Книге Бытия нет утверждения, что Бог создал «миры» или даже «веки». В древнем эллинистическом мире слово эон было также именем бога; Хронос (Сатурн) часто назывался «Эон» (альт. Айон). В гностической традиции слово «эон» использовалось для обозначения «Софии» и других первобытных существ, предшествовавших возникновению физической вселенной. Эта тема, связанная с эонами, соответственно развивается в трактате Мелхиседек (библиотека Наг-Хаммади).

Кроме того, автор Евр., исходя из неортодоксальных соображений, отрицает, что Сын говорил с пророками. С ними говорил «Бог» «многообразно». Лишь позже, в «последние дни», Сын обратился к церкви. Это действительно согласуется с гностическим учением, которое тоже отрицает, что Иисус говорил в Ветхом Завете; Он общался только с апостолами и явил Евангелие через них. В гностической традиции Бог открывается пророкам через Софию. Католический отец Ириней сообщает, что валентиниане называли Софию духовным «Господом» (Lord) Ветхого Завета (Против ересей, 1.5.3).

Мне кажется, что Евр. уже в самом начале содержит неортодоксальное теологическое заявление. Но это лишь начало; автор продолжает свою мысль, развивая дихотомию между Сыном и «ангелами». Самое интересное, что автор Евр. обращается к Ветхому Завету, чтобы подтвердить эту дихотомию для своих читателей евреев. Когда мы читаем релевантные отрывки, становится очевидна конечная цель цитирования Ветхого Завета. Она, в данном случае, заключается в том, чтобы убедить «евреев», что закон был дан «ангелами», а не Богом; что евреи должны обратиться к Сыну, отринуть ангелов.

В Евр. 2:2 содержится высказывание автора, что закон был дан ангелами, а не Богом. Здесь автор Евр. ставит перед читателями необычный вопрос:

«Ибо, если через Ангелов возвещённое слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него, при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами и различными силами, и раздаянием Духа Святаго по Его воле?»

Здесь говорится, что Закон есть «возвещённое ангелами слово» и что конкретно ангелы наказывают человечество; тогда как Господь Иисус есть тот, кто послан Богом для спасения.

Автор Евр. объясняет, что «Иисус» не является одним из ангелов; «ангелы» не будут править в «будущем мире» (Евр. 2:5). Ангелы правят в этом мире и судят каждого по Закону. Он говорит своим читателям, цитируя Пс. 8:6, что Иисус был «умалён пред Ангелами» и что цель его — вкусить смерть для каждого человека.

«А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству. Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово». (Евр. 2:14-16)

В вышеприведённом отрывке мы можем видеть, что между ангелами, Законом, рабством, смертью и дьяволом имеется связь. Согласно Евр., Иисус пришёл не для того, чтобы помогать ангелам, которые дали Закон, приводя его в исполнение. Иисус пришёл помочь человеку, чтобы спасти его от ангелов, закона и от «имеющего державу смерти, то есть диавола» (diabolon). Это поистине удивительный отрывок, особенно если сравнить его с тем, что Павел писал о Законе. Ведь мы знаем из Гал. 3:19, что Закон Моисеев был «преподан ангелами»; подчинение Закону уводит от Христа (Гал. 5:4). И в 2 Кор. 3:6-7 Павел назвал Закон Моисея «начертанным на камне», «служением смерти». Павел верил, что Закон есть орудие смерти и что через него нельзя получить ни благодати, ни спасения. Давайте ещё отметим, что согласно Закону Моисея смерть началась с Иеговы. В Бытие 3:19 мы читаем про суд Господа над Адамом, Евой и их потомками: «возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься».

Действительно, в Ветхом Завете именно Иегова, а не кто-то другой, убивает смертью всех тех, кто нарушает Закон. В 2 Кор. 3:12-4:4 Павел проводит чёткую связь между Законодателем и так называемым «богом мира сего».

Далее мы переходим к неизбежному ниспровержению нашим писателем Моисеевой традиции. Он начинает с превозношения Иисуса над Моисеем:

«Итак, братия святые, участники в небесном звании, уразумейте Посланника и Первосвященника исповедания нашего, Иисуса Христа, Который верен Поставившему Его, как и Моисей во всем доме Его. Ибо Он [Иисус] достоин тем большей славы пред Моисеем, чем большую честь имеет в сравнении с домом тот, кто устроил его, ибо всякий дом устрояется кем-либо; а устроивший всё есть Бог». (Евр. 3:1–4)

На первый взгляд кажется, что в этом отрывке излагается что-то «ортодоксальное». Но как это может быть, учитывая неортодоксальность, которую мы заметили в главе 2? Давайте внимательно изучим язык. В этом отрывке, видимо, говорится, что Моисей был верен в доме того же Бога, который «поставил» Иисуса. Однако в главе 2 мы узнаём, что Закон был возвещён ангелами; это подтверждается как святым Стефаном, так и апостолом Павлом. Ключ к разгадке данного отрывка находится в стихе 4. Здесь мы узнаём, что «всякий дом устрояется кем-либо; а устроивший всё есть Бог». Заметьте, Бог устроил «всё», тогда как человек строит «дома». Эта логика развивается в стихах 5-6: «И Моисей верен во всём доме Его, как служитель, для засвидетельствования того, что надлежало возвестить; а Христос — как Сын в доме Его...», а не в доме Моисея.

В буквальном переводе с греческого Моисей описан в стихе 5 как свидетель того, что было сказано о Христе. Но давайте рассмотрим реальный смысл оного в свете уже сказанных заявлений. Евр. отрицает, что Закон был возвещён Богом как пишется в ВЗ. (И ещё раз отметим, что фактическая теология ВЗ непоследовательна. Некоторые отрывки гласят, что YHWH — верховный Бог; другие отрывки подразумевают, что он подчинённый, ангел.) В других статьях я показывал, где Павел переворачивает содержание ВЗ, чтобы извлечь иное, противоположное содержание. Пример: в Рим. 10:1-4, Павел цитирует Втор. 30:12-14 как призыв к благодати, которая приходит через Христа, тогда как данный отрывок на самом деле является предписанием соблюдать Закон. Другой пример: Павел говорит, что Авраам был оправдан верой; но Быт. 17 гласит, что Авраам принял обрезание как знак своей веры. Павел использует Авраама, чтобы возразить практике обрезания; Быт. 17 гласит диаметрально противоположное. Подобным же образом автор Евр. говорит, что Моисей был свидетелем Христа, но это может быть понято только в подрывном смысле: Иисус представляет собой божественную антитезу всему, что установил Моисей. Так, в Евр. 10:1 мы читаем, что Закон Моисея — «тень будущих благ». Но ведь Закон не есть что-то благое, как писал Павел. Закон приносит смерть, Закон есть служение смерти. Это тьма и пустота, которую Иисус пришёл наполнить светом. Именно из-за Закона и правителей ангелов мы нуждаемся в Иисусе, Спасителе.

Поскольку закон есть «тень будущих благ», Иисус не является первосвященником Закона подобным Моисею и Аарону. Иисус объявлен «священником вовек по чину Мелхиседека. ...быв наречён от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека». (Евр. 5:6, 10)

Вышеприведенными словами автор Евр. раскрывает свою критику в адрес евреев, которая, в свою очередь, раскрывает гностическую парадигму его трактата:

«…по чину Мелхиседека. О сём надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались не способны слушать.

Ибо, судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твёрдая пища. Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец.

Твёрдая же пища свойственна совершенным (teleion), у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла». (Евр. 5:10-14; Э. Пейджелс, Gnostic Paul, стр. 148)

Здесь автор Евр. достигает более глубокой эзотерической истины, которая кроется за этим трактатом и символизируется Мелхиседеком. Тот, кто является частью священства Мелхиседека и посвящён в его Мистерии (то есть тайны), обладает знанием различать добро и зло; разуметь, что Бог Моисея/Закона — не есть истинный Бог; Бог в действительности — нечто гораздо более высшее, явленное во Христе. И символом сего является Мелхиседек. Это не имеет абсолютно ничего общего с традицией Моисея, обрезанием или жертвоприношениями. Всё это относится к тому иному Богу, которого позднее гностическая традиция отождествляла с Софией. (Исторический прецедент Софии начинается с эллинистического текста Септуагинты: Премудрость Соломона)

Проще говоря, Мелхиседек — священник иного Бога — не того, которого Моисей навязал израильтянам. Мелхиседек — символ высшего Бога, высшего мистицизма и высшего благочестия, утраченных в организованной религии Моисеевой традиции. Мы также узнаём, что элементарное евангельское учение об Иисусе является только экзотерическим учением, а не всей истиной. Здесь мы продолжим с мыслями автора:

«Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству (teleioteta); и не станем снова полагать основание обращению от мёртвых дел и вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мёртвых и о суде вечном». (Евр. 6:1-2; Пэйджелс, там же, стр. 148)

Заметим, что «обращение от мёртвых дел» означающее Закон и «вера в Бога» представляют собой элементарные принципы. Это начатки для неофитов. Но конец — посвящение, когда человек достигает духовного осознания, когда передаются более глубокие эзотерические учения. Этот путь ведёт к знанию или, как говорит Павел, «гносису». Посвящённые в чин Мелхиседека обладают знанием Бога, которое превосходит веру, и обладают мудростью отличать добро от зла. Подобно Павлу, посвящённые имеют власть отвергать Закон и видеть ангелов такими, какие они есть. Благой Отец известен и бог мира сего разоблачён; посвящённые торжествуют над силой дьявола. Это высшие мистерии Евангелия, веками подавляемые «ортодоксальной» традицией. И это, конечно же, не подразумевает отвержение Ветхого Завета, но новое понимание сложных теологических и духовных истин, скрытых в книгах ВЗ. Гностик узрит и ложного бога, и истинного Бога.

Для автора Евр. эти истины означают, что Закон обветшал через Евангелие; никакое посвящение не может быть достигнуто через Закон — Бог не может быть познан через Закон (ср. Гал. 4:8-10). Так говорит наш автор,

«Итак, если бы совершенство (teleiosis) достигалось посредством левитского священства, – ибо с ним сопряжён закон народа, – то какая бы ещё нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона именоваться?

...по подобию Мелхиседека восстаёт Священник иной, Который таков не по закону заповеди плотской, но по силе жизни непрестающей (Пс. 109:4).

Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине её немощи и бесполезности, ибо закон ничего не довёл до совершенства; но вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу». (Евр. 7:11, 15–19)

Здесь наш автор разоблачает неэффективность Закона. Никто не может достичь через него посвящения. Заповеди немощны и бесполезны. Нельзя приблизиться к Богу через Закон. Сравним эти утверждения с тем, что «Иисус» говорит о Законе в Евангелии от Матфея. Некто спросил Иисуса: «Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?». Иисус отвечает, что он должен «соблюдать заповеди» (Мф. 19:16-17). Если этот человек будет соблюдать заповеди, это оправдает его перед Богом и он войдёт в Царство. Но это не то, что мы видим в Послании к Евреям (или в письмах Павла). Перед нами мотив, послуживший основанием для Послания к Евреям. Как и в Послании к Галатам, в Послании к Евреям говорится о противоречиях в вере между христианами евреями и христианами эллинистами. Послание к Евреям — открытое письмо, написанное эллинистом и адресованное еврейской церкви. Позиция еврейской церкви представлена в Мф. 19, 5:17-19; в «Климентинах» и т.п. Указанные тексты и отрывки изображают еврейскую церковь иудейской сектой, которая оставалась непоколебимой в соблюдении Закона Моисея. Послание к Евреям — попытка отговорить евреев от соблюдения Закона; автор фактически обвиняет евреев в отступничестве.

Автор Евр. пишет об ущербной природе Закона, хотя в Мф. «Иисус» говорит, что он дан Богом (Мф. 15:4). Далее автор Евр. указывает нам, что Иисус соделался поручителем лучшего завета, который символизируется чином Мелхиседека: «ибо те были священниками без клятвы, а Сей с клятвою» (Евр. 7:21-22, Пс. 109:1-4).

Нам также указывается, что Первосвященник Иисус по чину Мелхиседека восседает одесную Бога на небесах; и что земные священники являются материальной копией небесного чина: «которые служат образу и тени небесного» (Евр. 8:5; ср. 9:23–24). Это, в свою очередь, напоминает платоническую, дуалистическую риторику Павла, которую можно обнаружить в 2 Кор. 4:18: «мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно». В обоих отрывках мы видим эллинистическую мысль эллинской церкви. Для эллинистов сей дуализм олицетворяет мистическую реализацию лучших обетований: «Сей Первосвященник получил служение тем превосходнейшее, чем лучшего Он ходатай завета, который утверждён на лучших обетованиях» (Евр. 8:6).

В стихе 7 автор Евр. продолжает: «Ибо, если бы первый завет был без недостатка (Прим. пер.: букв. безошибочным в переводе автора — faultless), то не было бы нужды искать места другому». (Курсив добавлен)

Давайте рассмотрим вес этих слов. В вышеприведённых отрывках автор Евр. утверждает, что «заповеди» были немощными и бесполезными, а теперь он ещё добавляет, что «первый завет» был ошибочным. Зададимся вопросом, прочитав эти слова: действительно ли автор Евр. верил, что «первый завет» был дан Богом, как мы это узнаём из книг Моисея? Ответ: нет. Автор Евр. верил во что-то радикально иное. Он неизбежно обращается к Иеремии 31:31-34, где излагается концепция «нового завета». Но у Иеремии нет слов о том, что завет данный Богом был ошибочным. Причина, приведённая Иеремией, состоит в том, что Израиль не подчинялся; однако автор Евр. говорит, в противоположность Писанию, что Закон сам по себе был ошибочным, «отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине её немощи и бесполезности, ибо закон ничего не довёл до совершенства» (Евр. 7:15-19).

Говоря, что «закон ничего не довёл до совершенства», автор Евр. утверждает, что Бога нельзя познать через Закон. Ему нельзя служить через Закон. Нигде у Иеремии или где-либо ещё в ВЗ нет таких заявлений о Законе. Чему мы действительно научаемся — как гностики — так это тому, что в Библии упоминается ещё один Бог, который никогда не давал Закона и не требовал ритуалов жертвоприношений. Речь идёт не о YHWH книг Моисея. Именно в данном парадоксе благословенный автор Евр. находит истину. Мелхиседек — символ этой истины.

 

Перевод: Barbelo Æon.

Отрывки из Библии приводятся согласно Синодальному переводу.

___________________________________________________________________________

Примечания:

[1] J. Robinson, The Nag Hammadi Library, HarperCollins (1990), pp. 440–1, 108f.; NHC: IX, I, 5–6; II, I, 7–8. Обратите также внимание, что в «Мелхиседеке» упоминаются «дети Сифа», что отсылает нас к сифианской традиции.

[2] A. Harnack, Marcion, pg. 10. A. Segal, Two Powers in Heaven, pg. x. R. Grant, Gnosticism and Early Christianity, pg. 56ff.

[3] Margaret Barker, The Great Angel: A Study of Israel’s Second God, pg. 5f.

[4] Консервативный теолог Майкл Хейзер предлагает научное рассмотрение «текстовых критических проблем» вариаций прочтения Втор. 32:8 и почему некоторые манускрипты гласят «сыны Божии» или «ангелы Божии», а не «сыны Израилевы». См. ссылку:
http://faculty.gordon.edu/hu/bi/ted_hildebrandt/OTeSources/05-Deuteronomy/Text/Articles/Heiser-Deut32-BS.htm

[5] Закон Моисея упоминается в ВЗ книгах Иисуса Навина, Судей, Царей, Паралипоменоне, Ездры, Неемии, Даниила и Малахии. Книги от Иисуса Навина до Неемии — расширенная история Израиля, которая начинается с книг Моисея. Даниил и Малахия — поздние пророческие книги. В ранних писаниях — Псалмах, Притчах, Екклезиасте, и у пророков Исаии, Иеремии и Иезекииля — ни в одном из этих древних источников не упоминается «Закон Моисея». (См. Strong's Exhaustive Concordance для исчерпывающих доказательств)

[6] Среди церковников и учёных бытуют разногласия относительно того, кто написал Послание к Евреям. Общепризнанно, что Павла можно исключить. Некоторые учёные предполагают, что автором был Варнава или Аполлос (ср. Гал. 2:11-13, 1 Кор. 3:5-6), но доказательства неубедительны. Лучшее доказательство паулистской/эллинистической природы письма — неортодоксальный эллинистический язык текста, а также упоминание близкого друга Павла «Тимофея» в Евр. 13:23. Данный отрывок показывает, что текст был написан кем-то, кто был близок с Тимофеем и, следовательно, Павлом.

[7] О боге Zedek читайте по ссылке: http://www.varchive.org/itb/zedek.htm#f

[8] Даже в книгах Моисея встречаются старые политеистические элементы. В Быт. 1:1 говорится дословно, что «боги» сотворили небеса и землю; и сказали: «сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему». Быт. 2 содержит монотеистическую версию творения единым Богом «YHWH». Книги Моисея по сути своей являются мешаниной различных составляющих. Они не полностью происходят из монотеистической/яхвистской культуры, а были адаптированы монотеистической группой в более позднее время. Даже ныне «ортодоксальные» христиане и иудеи читают про единого Бога в ВЗ, но сами книги ВЗ — мешанина как монотеистических, так и политеистических элементов. Так, Бытие 1 — плохо замаскированная языческая история творения, которая, вероятно, возникла в Вавилоне; и семь дней на самом деле являются ссылкой на семь небесных богов языческой традиции, в честь которых наша семидневная неделя названа по сей день.