Михаил Зильберман.

Одно из священных имен Всевышнего, которое 6823 раза употребляется в Ветхом Завете (впервые упоминается в Книге Бытия в сочетании с именем "Элоhим"), и открытое Моисею в богоявлении на горе Хорив, – знаменитый тетраграмматон (четыре буквы) – "YHWH" (на иврите – "יהוה").

Таким образом, пророк и проповедник Моисей был вынужден отойти от догмата категорического отрицания существования иных богов, помимо Йота (Элоhим), и в дальнейшем проповедовать веротерпимость по отношению к другим народам и их богам. Свою же паству он наставлял так (44,с. 163): "Пусть никто не осмеливается хулить богов, почитаемых в других государствах. Также не дозволено ограблять чужие храмы или присваивать себе приношение, предназначенное какому бы то ни было (чужому) божеству".

Имя Господа, написанное в виде такой тетрограммы, встречается уже в победной надписи (ХI в. до н.э.) царя моавитян Меши [1]. Истоки этого имени Господа прослеживаются и в гораздо более ранней эпохе, чем библейская. На это указывают стихи Священного Писания, говорящие едва ли не о временах месопотамских "допотопных" патриархов: и "тогда начали призывать имя "יהוה" (Господа)", [Быт. (4.26)].

С III в. до н.э. произнесение этого Имени было полностью табуировано. Там же, где оно встречается в текстах, вместо него произносится: "Адонай" ("Господь, Господин, Владыка", перевод с иврита).

Помимо синонима "Адонай" в быту широко используется и аппелятив, заменяющий запретное имя Бога, – "Шем" ("Имя") или "Барух hашем" ("Благословен – но это имя"). Такой, вероятно, общесемитский подход к наименованию божества применялся, в частности, и в Аккаде: название бога Солнца – "Шемеш" означает: (это) "Имя" – огонь""; и в Древнем Ханаане: название неба (бога Неба) – "Шеммаим" обозначает: (это) "Имя" – вода".

Существует мнение (88, с. 97), что слово "shem" ("шем") – производное от шумерского "she (shu)-mu" – "(то), что (есть) "mu", где "mu" – шумерский термин ("шем" – на иврите, a на аккадском – "шуму"). Это слово ("mu") ранее обозначало "(то), что (есть) поднимающееся", например, "растущее растение" (и, возможно, "то, что высоко", по-аккадски "shamu" – "небеса"), а в более поздние времена – "то (признак), почему кого-то запоминают".

Традиционное истолкование и принятое в новое время (подтверждаемое древними небиблейскими, греческими, ассиро-вавилонским и другими источниками) чтение тетрограммы (фонетическая реконструкция) как "Йаhве, Йаhуе", исходит, в первую очередь, из её библейского пояснения (как бы со слов Бога) – "Я есмь сущий" (אהיה אשר אהיה" – "эhие эшер эhие"). Такое представление связывает тетраграмматон с глаголами "היה" и "הי" в их значении "быть" и "жить". Смысловое значение этого Имени интерпретируется (49-2, с. 688) как: "Он есть" (в смысле действенного присутствия) или "Он есть (бог) живой", или "Он даёт жизнь", либо как (70-1, с. 497) "Тот, кто является причиной бытия". В сочетании "Я есмь сущий" его часть – "Я есмь" превратилось в настоящее существительное (Существует мнение, что все подобные выкладки – научная этимология).

Рассматривались и иные толкования Имени, связывающие его со значением "дуновение, дыхание". Оригинальное прочтение тетраграмматона "YHWH" предложил исследователь семитических языков Рафаэль Патай (92, с. 151): четыре согласные буквы слова представляют четырёх членов Небесной семьи (пантеона Ханаана): "Y" – Эл (отец); "H" – Астарта (мать); "W" – Ваал (сын) и "H" – Анат (дочь).

Особенностью тетраграмматона является его состав из полугласных фонем (глайд), которыми в семитских письменностях передавали как согласные, так, иногда, и гласные звуки (обычно долгие). Поскольку прочитать эту тетраграмму можно было не одним десятком способов, то, при огласовке библейского текста масоретами, тетраграмматону ("יהוה") были приданы гласные звуки слова "Адонай" (VII в. н.э.).

Сложность проблемы прочтения и интерпретации этого имени Всевышнего подчёркивал ещё в середине ХIХ века Э. Ренан: "Среди других тёмных проблем истории древности... (эта) – одна из самых безнадёжных".

По преданию, долгое время святое Имя "YHWH" произносилось вслух первосвященником (неслышно для окружающих) раз в году, в день Искупления; причём, тайна его звучания устно передавалась по старшей линии первосвященнического рода. В талмудическую эпоху (99, с. 57) мудрецы раз в семь лет поверяли своим ученикам тайное произношение тетраграмматона (в то же время двенадцатибуквенное, сорокадвухбуквенное и семидесятидвухбуквенное имена Всевышнего были также известны посвящённым). Однако со времен разрушения Второго Храма (70 г. н.э.) евреи утратили традицию произнесения имени "YHWH". Многие труды средневековых каббалистов были посвящены попыткам найти это тайное, подлинное Имя Бога.

Итак, сопоставим наименования: "Йауди" ("Ia'udi", источники ассирийские (Никольский Н.М.) и древнеарамейские (надпись на статуе царя, IX в. до н.э., город Самала)); "Йауда" (Египетские памятники (Сейс)); и "Йеhуди, Йаhуди, Йаhуда", евр. ("יהודי"), с обнаруженным в архивах города Киша выражением (старовавилонский диалект аккадского языка) – "Ya-akh-qu-ub-El" ("Йаа-(khq)-уу(б)- ел)" – "Йа(h)уб-ел" – "Йаhуб-ел" – "Йакуб-ел"), в котором: El – бог; а часть фразы "Ya-akh-qu-u(b)" означает: "(Да) поможет, (да) охранит". Очевидно, что известные термины "Йаhу(б)" и "Йакуб" – эквивалентны, хотя и употреблены в различных значениях (первое – имя божества, а второе – этноним (Иаков - Израиль)).

Ещё Э.Ренан полагал, что имя "Йаhу", как наименование бога, могло возникнуть только в Вавилонии. По его сообщению, древние греки всегда считали классическое "ΙΑΩ" ("IAO") словом аккадского (вавилонского) происхождения (92, с. 45).

Согласно иврит-русского словаря (Составитель Дрор Михаэль. Ам Овед. Т-А) буква "דּ" (далет; звук – "да") может обозначать Господь, Бог (Адонай); а слова: "דעה" ("деа") – "мудрость, знание" и "דאה" ("даа") – "летать, парить", – хорошо вписываются в набор терминов, связываемых с божеством.

Возможно, аккадское наименование бога "бел, эл (ел), ил" вполне адекватно еврейскому (арамейскому) "ד" ("да"), и если полагать, что некогда, в процессе арамеизации иврита, произошла замена "бел, эл, ил" на "да", то позволительно считать наименование еврейского колена "Йаhу-(да), Иуда" эквивалентным аккадскому выражению "Йаhу-(ел), Йаhу-(бел), Иакуб-ел" и образованным от него. Как свидетельствуют теофорные имена, отрывок аккадского обращения к богу – "Йаhу" (призыв помочь и охранить), превратился в весьма популярное наименование личного бога колена Иуды.

Для уточнения фонетики имени Господа ("Йаhве"), обратимся к ветхозаветным теофорным именам, таким как "Хизкийаhу" (Езекия, VIII в. до н.э.); "Натанийаhу" – "Господь поможет мне"; "Йешайаhу" (Исайя), ("ישעיהו") – "Господь спасёт и избавит"; "Йиремийаhу" (пророк Иеремия, сын Хелкийаhу) – "Господь – моя доля"; "Элийаhу" – "Мой бог – Господь". Приведём теофорные имена несколько другого вида: "Йоав" (Иов) – "Господь – отец"; "Йоэль" – "Господь (есть) бог"; "Йеошуа" ("יהושע); царь Соломон при рождении был наречён пророком Натаном как "Йедидия" (общая для всех имён теофорная составляющая (יהו) – "Йаhу, Йеhу" или (יה) – "Йаh, Йеh").

Можно привести примеры аналогичных конструкций построения теофорных имён, поизведённых от наименований других божеств: "Йебелет" ("Белет", акк. – "Владычица") или "Йево" ("Йебо" – "Будь в нём", ханаанейское божество моря, бог-покровитель Берита (Бейрута), которого иногда (50) даже отождествляют с Господом (из-за фонетического сходства имён, полагая, что часть "Йе" ханаанейского наименования божества, это – сокращение от имени "Йеh", но не форма глагола).

Поскольку известно, что теофорное имя "палестинца" (Петков К. "Еще о подлинной сущности Сущего"), прочитанное на одной из табличек Амарнского архива (XIV в. до н.э.): "Iachuia" (в виде "Iachuiе (Ya-akh-qu-iе)") – "Йаhу будь", – имя Бога племени "Иакуб-ел"; следовательно, в XIV-VI вв. до н.э. имя Господа в обиходе звучало, как "Йаhу" ("Йеhу" – "Будь Он, Есть Он") либо как "Йеh" ("יה"), (Исх. (15.2)). У элефантинцев, в частности, это имя бытовало в VII в. до н.э..

Сравнение наименований Господа: "Йаhуе" (гипотетическое, произведённое от тетраграмматона ("יהוה")) и "Йаhу" ("יהו" – обиходное), с названием колена "Иуда" – "יהודי" ("Йеhуди, Йаhуди, Йаhуда"), образованного от аккадского выражения "Йаhу-бел" ("Иакуб-Ел") – "Бог (да) поможет, (да) охранит" (Кн.I), – показывает, что имя "Йаhу" ("Йеhу") носило официально принятый, традиционно культовый характер (не народная этимология).

Самоназвание же рода "Иуда" представляет собой теофорное имя, включающее в себя одно из наименований его родоплеменного (и личного) бога, тельца Сина – "Йаhу, Йеhу".

Следовательно, Йаhу – одно из библейских имён бога Луны Сина (другое ветхозветное – Цаваот).

В свете изложенного предположение И. Кауфмана (40,с. 49) о том что "Золотой Телец, которого израильтяне сделали ещё в бытность у горы Синай, был задуман как образ "Йаhуе", а не чужого бога", становится верным. Весьма показательно, что, согласно Гемаре (Рош-ха-Шана,16а), Господь сам потребовал, чтобы ему трубили в шофар, сделанный именно из бараньего рога (баран – священное животное бога Луны). Даже такие ревностные поборники ветхозаветного монотеизма, как пророки Илья, Элиша или Амос (41, с. 61), неустанно выступавшие против служения идолам и ваалам, против "жертвенников Бейт-Эля", не осуждали культ Тельца, видимо, зная о его истоках. Отметим также, что поскольку евреи традиционно отмечают Песах (Пасха), праздник освобождения народа от египетского рабства, в календарный период, соответствующий знаку зодиака "Телец", то, возможно, и Исход Моисея состоялся под знаком Тельца.

По всей вероятности, потаенное имя Господа (тетраграмматон) зашифровано в тексте "Сефер Ецира" ("Книга Создания"; ч.1, миш.13): "Избрал (Господь) три простых буквы... Утвердил их в Его великом имени, опечатал ими шесть сторон. Пятым запечатал высь. Обратился к выси и запечатал в имени: юд-hей-вав (יהו). Шестым запечатал низину. Обратился вниз и запечатал именем: hей-юд-вав. Седьмым запечатал на Востоке. Обратился пред ним и запечатал именем: вав-юд-hей. Восьмым запечатал Запад. Обратился за ним и запечатал именем: вав-hей-юд. Девятым запечатал Юг. Обратился к правой его стороне и запечатал именем: юд-вав-hей. Десятым запечатал Север. Обратился к левой его стороне и запечатал буквами: hей-вав-юд".

Таким образом, тайное имя Всевышнего может состоять либо из "трёх простых букв" י-ה-ו (например, имя, которым запечатана "высь" – "יהו"), либо из их комбинации, возможно, включающей имя "Йаhу" ("יהו"); а тетраграмматон ("יהוה") представляет собой либо какую-то часть имени Всевышнего, либо некое теофорное выражение, содержащее Его имя.

Можно полагать, что выражение (например, 4Цар.19.16) "אלהים חי" (Элоhим хай) – "Элоhим (Бог) жив", в точности соответствующее тексту из "Большого гимна богу Атону": "жив (бог) Ра-Горахте" (8. с68); либо столь же типичному для эхнатонизма двучленному обозначению "Йот (Атон) живой" (Перепёлкин Ю.Я.), должно быть адекватно имени Господа, заключённого в тетраграмматоне, не только по содержанию, но и по форме, поскольку Господь Бог (Йаhуе Элоhим) Танаха уже един. Для Священного Писания также характерен акцент на том, что Йаhуе является именно "живым Богом".

Важно отметить и то, что альтернативой тетрограмматону (46, с. 91.) стало и выражение "Йуд-Йуд" (י-י). Заметим, что буква "йуд" на иврите произносится и как "йод", а тогда выражение "Йод-Йод" фонетически близко форме "Йот-Йот", где "Йот" (бог Атон) – Всевышний религиозного учения Эхнатона. Можно предположить, что в таком виде, трансформировавшись (либо будучи засекречено), это древнеегипетское наименование Всевышнего ("Йот", – он же и Неб-ер-чер), по-видимому, сообщенное пастве Моисеем, и дошло до наших дней.

Принимая во внимание:

1. Манеру слитного (без интервалов) написания в древности всех букв в строке текста (для разделения слов при чтении введена особая форма для пяти оконечных букв);

2. Сходство имени Господа: "Йаhу" ("יהו") и тетраграмматона (три первые буквы в "יהוה");

3. Традицию (зафиксированную ещё в надписи Меши, ХI в. до н.э.) не дописывать одной буквы в имени Бога, а также национальную любовь к различного рода текстуальным сокращениям (в тексте Танаха насчитывается более десяти тысяч сокращений и аббревиатур ("Еврейская энциклопедия", т.14, с. 435-436), смысл которых не всегда очевиден);

4. Такое наименование Господа (встречающееся в текстах молитв (46.)), как – "Йод-Йод" (י-י), где буква "Йод" начинает и завершает это тайное имя;

5. Адекватную замену в выражении "אלהים חי" (Элоhим хай) имени "Элоhим" на наименование "Йаhу" ("יהו");

правомерно предположить, что древний тетраграмматон "יהוה" ("YHWH") состоит из двух слов, первое из которых – "יהו", а второе – "הי" ("жив, есть"), в котором отсутствует (недописана) буква "йуд": "יהו הי" – "Йаhу жив". И это буквенно-симметричное словосочетание, как требуется, состоит из комбинации "трёх простых букв", которые "Утвердил их (Господь) в Его великом имени" – "י-ה-ו", имеет вид "י-י", и отвечает традиционному толкованию имени Йаhуе. Очевидно, что "Йаhу хай" ("יהו הי") – ещё одно из имён Всевышнего, взращённое на ниве мозаизма.

По аналогии с выражением "אלהים חי" (Элоhим хай), где употреблено одно из имён Всевышнего – "Элоhим", можно полагать, что и в тетраграмматоне "YHWH", интерпретируемом здесь формулой "יהו הי" (Йаhу хай), в XIV-VI вв. до н.э. имя Всевышнего "Йаhу" не являлось запретным (по меньшей мере с ХI в. до н.э. тайным, табуированным, именем считалось словосочетание "Йаhу хай"), и с высокой вероятностью должно было обладать шумеро-аккадскими корнями (см. Кн. I)

Обратимся такому важному ветхозаветному имени Всевышнего в ипостаси Творца всего сущего, как "Элоhим". Бытует мнение, что кодекс "E", который и принес в Священное Писание это имя, был написан в Израиле между 920 и 722 гг. до н.э. Наименование "Элоhим", стоящее в форме множественного числа, трактуется в обиходе как "Бог", как существительное единственного числа (в Танахе существительное "Элоhим" сочетается с глаголами в единственном числе). Принято предполагать, что такая форма множественного числа общесемитского слова "Эл" ("бог"; у арамеев – "элаh" (50.)) не является реликтом древнееврейского политеизма, но относится к высокому ритуально-поэтическому жанру либо на ханаанейском языке или иврите (50, с. 242), либо (49) – на аккадском языке (так называемое "множественное величественное" (pluralis majestaticus)).

Отметим, что термин "эл" встречается в Ветхом Завете и в обычной форме единственного числа. Обычная грамматическая форма множественного числа от "Эл" – "элим" ("боги"). Придание слову в форме множественного числа смыслового значения единственного числа отмечено, в частности, в финикийской надписи Пирея (92.с251, пр.2), где слово "элим" употреблено как единственное число. Это лингвистическое явление часто встречалось в древних ближневосточных текстах (И. Шифман).

Примечательно, что историк христианства Юлий Африканский (200-245 гг. н.э.) из Эдессы (совр. Урфа в Турции) отмечал (91,с. 45), что некоторые неканонические тексты считали "Элоhим" (констатируя их божественный статус) "чужеземными владыками" (для ветхозаветных евреев).

Со времён пророка Моисея и до наших дней евреи молятся (46) его богу, Богу-творцу, демиургу под именем "Элоhим" ("Бог ("Элоhим") мой", – говорит Моисей во Втор. (4.5)); богу пророка под "именем Сандальфон, слившемуся с творцом Вселенной... (и с) именем таинственного Шем hа-Мефореша", – триединому богу монотеизма Эхнатона Йоту (Атону), который – Ра-Горахте-Шу.

На самых древних еврейских печатях имеется символическое изображение крылатого солнечного диска с уреем (92, с. 65) – эмблема бога Атона, но не Ашшура: "Элоhим! Сыны человеческие обретают защиту под сенью крыльев Твоих" (из молитвы (46, с. 4)).

Отзвуки "генетической" связи Всевышнего с Солнцем чувствуются и в мидраше "Реальность Создателя" (Рабби Моше Вейсман. "Мидраш рассказывает"). Император Адриан в споре с рабби Иеошуа возжелал увидеть Господа, заявив: "Никто не может быть столь великим, чтобы на него нельзя было даже смотреть!". Рабби Иеошуа, прекратив спор, согласился удовлетворить требование императора. В полдень он попросил Адриана выйти из здания. "Я готов показать тебе Ашема!" – заявил он. "Посмотри прямо на солнце (солнечный диск). И там ты узришь Ашема", – произнёс рабби.

Согласно канонов "веры отцов", Йаhуе-Син – бог Луны; с нею он и связан. И тогда, следовательно, в мидраше повествуется об Элоhим либо о синкретическом Господе Боге.

Следует подчеркнуть и то, что при сопоставлении Гимна Атону с текстами из Ветхого Завета, параллели, а также близкие эмоциональные и текстуальные совпадения с богом Эхнатона, усматриваются лишь для Всевышнего Моисея под именем "Элоhим".

Рассмотрение состава пантеонов богов разных городов Шумера и Аккада показывает, что, как правило, функции (ипостаси, эпифании) номовых (городских) богов не были постоянными, часто дублировались. Поскольку местные жители желали видеть своих богов-покровителей универсальными, пригодными на все случаи жизни, то они порой заимствовалили у соседей их богов, и тогда какие-то божества могли замещаться (вытесняться) иными богами (в плане сакральных возможностей) частично или полностью (но не отождествляться, сливаться, с присвоением общего, составного имени, такого, как например, наименование солнечного бога "Атум-Ра" или "Ра-Горахте"). На уровень значимости того или иного городского (номового) бога особенно заметно влиял статус его города-вотчины. Важную роль играли и политические, государственные, причины. Однако синкретические божества, подобные древнеегипетским, в Шумере и Аккаде пока не известны.

Считается, что простой человек Древнего мира мыслил, в основном, ассоциативно, образно; основываясь лишь на предыдущем опыте, – своём и предков, на традиции. Очевидно, что сложный, элитарный образ единственного, слитого воедино триединого бога Эхнатона, мыслился предками ветхозаветных евреев, не встречавших среди шумеро-аккадских догматов "веры отцов" подобного опыта, – в виде некоего триумвирата, узкого Совета высших богов (подобный институт у шумеров существовал), принимающего решения на основе неизменного общего согласия, единодушно. Отсюда, быть может, и семитское наименование Всевышнего новой, "истинной" веры (Ра-Горахте-Шу) – "Элоhим" (Боги), – "множественное величественное". Подчеркнём, что в Исх.20.3: "Да не будет у тебя других Элоhим пред лицом ((Моим) – в русском переводе)", согласно прилагательного "других", стоящего во множ. числе (אחרים), "Элоhим" трактуется как "боги".

Для людей, издревле исповедовавших веру в богов шумеро-аккадского пантеона, "Элоhим" ассоциативно могли представляться в виде совокупности, состоящей из Ана, Энлиля и Энки.

Обратимся к (Втор.32. 1-43) "Песне Моисея" (перевод взят из книги И.Р. Тантлевского "История Израиля и Иудеи до разрушения первого храма". С-П. 2005):

"Восхвалите величие Бога нашего!

Утес, – совершенны деяния Его...

И покинул он Бога, создавшего его,

и презрел Утес своего спасения...

Утес, породивший тебя, ты запамятовал

и забыл Бога, давшего тебе рождение!..

Как бы мог один преследовать тысячу...

если бы не... Утес предал (врагов)...

и Господь не отдал их [этих врагов израильтянам]!"

Для сравнения приведём канонический перевод некоторых из этих же стихов (Втор. 32. 1-43):

"Воздайте славу Богу нашему.

Он – твердыня; совершенны дела Его...

И оставил он Бога, создавшего его,

и презрел твердыню спасения своего..."

В этой песне пророк, взывая к Всевышнему, использует эпитет "Цур" ("утёс, скала; крепость, твердыня"), т.е. Господь Бог называется Утёсом (Скалой) или Твердыней. Легко видеть, что в первом случае (перевод из книги И.Р. Тантлевского) из различных значений термина "Цор (Цур)" выбрано – "утёс, скала" (контекст позволяет), в то время как в каноническом переводе отдано предпочтение слову "твердыня".

Поскольку "Утёс (Скала)" – это (см. Кн.I) царь богов "черноголовых" Энлиль ("Эль Шаддай" – "бог Гора, Утёс"), то данный эпитет, употребленный во Второзаконии, вполне может свидетельствовать об отождествлении Йаhуе Элоhим (Господа Бога) как Всевышнего, с Энлилем на начальном этапе становления мозаизма. Отождествление же Йаhуе (Господа) с Эль Шаддаем следует, в частности, из Книги Бытия (17.1,2): "И явился Йаhуе к Авраму и сказал ему: Я – Эль Шаддай".

Характерно, что в приведённом в Чис.(1.5-15) перечне имён "избранных мужей общества" "во второй год по выходе их из земли Египетской", всё ещё отсутствуют теофорные наименования, содержащие имя "Йаhуе" (или тетраграмматон) либо его сокращенную форму (подмечено И.Р. Тантлевским), поскольку в Египте мозаизм либо ещё не начал оформляться, либо был в зачатии. В то же время среди достопочтенных "мужей" шесть человек обладали именами (25% списка), в которые входит то или иное наименование Энлиля: Элицур, Шад(д)айур, Цуришаддай, Цу(а)р, Педацур, Аммишаддай.

По-видимому, для колен "Иуда", "Симеон" и "Леви", у которых личным (и родоплеменным) богом являлся (см. Кн.I) бог Луны Син (Суэн, Йаhуе, Йаhу), особенно хорош (приемлем) в составе "Элоhим" был бог Ра: "господин новолуний", его воплощением в Гелиополе считался бык; а в "Текстах пирамид" о Ра говорится как о "золотом тельце", рождённом коровой – богиней Неба (параллели к "корове" Нингаль и "тельцу" Сину)); в качестве одного из глаз бога Ра была Луна (всё это – отголоски смены в Египте лунной религии на солнечную; Солнце – правый глаз Ра).

Уж не по этому ли Моисей избрал первыми для своих проповедей левитов?

Очевидно, что на начальном этапе миссионерской деятельности Моисея боги "Йаhу" и "Элоhим" – два различных божества: один – древний шумеро-аккадский бог; а другой – бог монотеистического учения фараона Эхнатона, отрицающий существование иных богов, в том числе и Йаhу, не приемлющий кровавые жертвоприношения. Память об этом веками сохранялась в устной традиции определённых кругов коhэним (например, цадокидов). Так, в Легенде о потопе Ветхого Завета единый и единственный Всевышний фигурирует под двумя наименованиями: Элоhим (Бог) и Йаhуе (Господь), но не под одним неделимым именем: "Господь Бог". Элоhим курирует Ноя (Ноаха) и, в частности, сообщает тому об окончании плавания: "Выйди из ковчега..." (Быт.8. 15,16). Однако, поскольку Элоhим эхнатонизма кровавые жертвы не приемлет, то "устроил Ной жертвенник Господу (месопотамскому "богу отцов" Йаhуе); и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых и принес во всесожжение на жертвеннике. И обонял Йаhуе приятное благоухание" (Быт.8. 20,21).

Подмечено (Вейнберг И.П. Историческая мысль на Ближнем Востоке сер. I тыс. до н.э. М. Наука, 1993.), что религиозное мировосприятие, представленное в писании "Элоhиста", отличается от изложенного в "Йаhвисте" "более последовательным монотеизмом" (и это закономерно).

Моисей, вынужденный учитывать предыдущий многовековой религиозный опыт своей "жестоковыйной" паствы, счёл необходимым указать на степень приоритетности между богами Элоhим и Йаhуе, акцентировать уровень значимости каждого из них.

Сопоставим тексты Септуагинты и Кумранского свитка ("4QDeut - j"), в которых приводится неотредактированный, отличный от канонического, вариант песни Моисея (Э.Тов, "Текстология Ветхого Завета", изд-во Библейско-богословсого института св. апостола Андрея, 2003 г., с. 257):

Когда Элион давал во владения народы,

Когда разделял он сыновей Адама,

Установил он границы по числу сыновей Элоhим.

Часть Йаhуе, народ его – Иаков, удел в его владение.

с каноническим вариантом песни (Второзаконие 32. 8-9):

Когда Всевышний давал уделы народам

И расселял сынов человеческих,

Тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых;

Ибо часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его.

Из сравнения вытекает, что на заре становления мозаизма Всевышний ("Элион" или "Эл-Элион", термин ханаанейский) это – именно Элоhим, но не Йаhуе (Господь), который (Йаhуе) всего лишь его сын, и по этому владеет не всем миром, как Элоhим, но лишь его частью, определённым уделом. Отголоски такого воззрения сохранялись даже в пору написания Книги Иова (1.6): "И был день, когда пришли сыны Элоhим предстать пред Йаhуе" (далее по смыслу это – единое божество).

Данное положение, введённое Моисеем, не противоречило традиционным канонам месопотамской "веры отцов": если, согласно постулированной аналогии, в триумвирате "Элоhим" можно было усматривать таких богов, как Ану или Энлиль, то Син (Йаhуе) автоматически становился сыном Всевышнего.

В Ветхом Завете нашёл отражение и тот факт, что ветхозаветные потомки "черноголовых" не забыли о том, что, согласно шумеро-аккадским воззрениям, сам по себе Син-Йаhуе – не созидатель мирозданья, не творец, и по этому в Гл.I Книги Бытия Йаhуе, как демиург, не упоминается.

Показателен буквальный перевод начала утренней молитвы: "Адонай Элоhейну", по-видимому, введённой на заре мозаизма и позднее доработанной. Если слово "адон" означает "господин" (имя "Адонийа(hу)" – "Мой Господь – Йаhу"), то "адонай" трактуется (И.Р. Тантлевский) как "мои Господа". И тогда текст "Адонай Элоhейну" может интерпретироваться как "Наши боги (Элоhим) – мои Господа".

Как известно, жертвы богу Хормаху (эпифания богини Неба) приносились (например, Тутмос IV у храма Сокара) на холмах (высотах). На высоких алтарях совершались и жертвоприношения богу Атону (в Ханаане жертвы богине Неба приносились на высотах ("бома") издревле). Этот обычай сохранялся и в мозаизме. Так (I Цар. 10.5), святилище, в котором отправлялся культ исключительно Элоhим ("Гиват hа-Элоhим" – "Холм Божий"), было расположено на холме ("бома") в городе (или рядом), контролируемом филистимлянами (в силу означенных параллелей евреи, подобно ханаанеям, и отправляли богослужение на высотах, поближе к небу).

Однако, в частности, при царе Менаше (696-641 гг. до н.э.) на высотах, "на которых совершали курение жрецы от Гевы до Беэр-Шевы", уже служили единому Господу Богу (Йаhуе Элоhим).

Следовательно, со временем отношение мозаизма к Элоhим и, в особенности, к Йаhу, их относительная (и совокупная) значимость, менялись. Установившаяся между ними взаимосвязь оказалась настолько живучей и тесной, что обусловила образование как нового наименования "Йаhуе" (тетраграмматон) – "Йаhу жив" (יהו הי), отвечающего учению Эхнатона, так и единого синкретического бога с именем "Господь Бог" (сочетание "Йаhуе Элоhим" впервые встречается в Быт.2.5). Об этом свидетельствуют тексты Священного писания и молитв (перевод): "Блажен народ, у которого Йаhуе (Господь) есть Элоhим (Бог)" (Пс.143/144.15); или (утренняя молитва) "Адонай Элоhейну, Адонай Ахад" ("Йаhуе – Элоhим наш, [Он] Господь один"); т.е. бог Йаhуе, вобрав в себя ипостаси Бога-творца Элоhим, уже воспринимается (синкретический Йаhуе Элоhим) гораздо более широко, а не только, как бог "веры отцов", и поэтому он – "царь мира", бог-демиург, Всевышний, и во Вселенной один (заметим, что для жителей Ура бог Син также считался Всевышним, хотя и не единственным). Можно полагать, что не случайно многие элементы и шумерских, и египетских версий космогонических мифов слились в Танахе в единое повествование.

Во времена Иисуса Навина (Иис.Н.22.34) это важнейшее дополнение, внесённое в доиудаистический монотеизм, даже ознаменовалось возведением особого жертвенника: "И назвали... жертвенник "Ед" ("Свидетель"), потому, что он – свидетель (тому)... что Йаhуе есть Элоhим".

О том, что Моисей вынужден был под давлением обстоятельств пойти на такое "усовершенствование" эхнатонизма, свидетельствуют строки Книги Навина (Иис.Н.14.6,7), характеризующие отношение Моисея к этим двум богам: Моше – "человек (муж) Элоhим(а)... (и) раб Йаhуе". Вводя в обиход новое имя Всевышнего – (Йаhуе Элоhим Танаха – אלהים יהוה), пророк был вынужден поставить на первое место наименование божества месопотамской "веры отцов" – Йаhу (יהו).

Если у горы Хорив Завет был заключён исключительно с Элоhим, то уже в земле Моавитской Моисею пришлось "поставить" слова Завета (клятвенного договора) о служении Всевышнему с божеством Йаhуе Элоhим (Господом Богом), т.е. и некими ипостасями Йаhу (Сина).

Обратимся к сорокадвухбуквенному тайному имени Всевышнего евреев. Очевидно, что 42 – чисто египетское сакральное число. Как уже упоминалось, и число заповедей в Гл.125 "Книги мёртвых", и количество номов в Древнем Египте, и число "заповедей", произносимое душой Ка в преисподней перед 42 номовыми богами, равно 42. У шумеров это число (42) упоминается лишь один раз, – как количество храмов Месопотамии (от Эриду на юге до Сиппара на севере) в собрании их гимнов, составленном жрицей, дочерью Саргона Аккадского (У. Сьоберг и Э. Бергман "Texts from Cuneform Sources"). В Танахе данное число встречается много раз.

С точки зрения сакральной символики, число 42 может быть представлено по составу как произведение чисел 2, 3 и 7 (удвоенное три раза по семь). У древних египтян лунная символика обычно связывалась с проявлениями каких-либо функций (органов) бога Ра (глаз, сердце).

Таким образом, можно предполагать, что сорокадвухбуквенное тайное имя – одно из наименований Элоhим (Ра-Горахте-Шу, Йота), Господа. Возможно, это – одно из имён древнейшего египетского бога-демиурга Неб-ер-чера, Двуединого божества.

Семидесятидвухбуквенное тайное имя Всевышнего евреев может быть представлено состоящим из двух наименований, одно из которых содержит 30 букв, а другое – 42 буквы. Как уже упоминалось, в Месопотамии клинописным знаком письма, соответствующим числу 30, обозначали шумеро-аккадского бога Луны Суэна (Сина, Йаhу), чей "божественный" рейтинг равен 30. И тогда можно предположить, что это тайное имя – одно из наименований синкретического Йаhуе Элоhим (Господа Бога).

В аспекте сакральной нумерологии, число 30 может быть выражено как произведение чисел 2, 3 и 5, которые указывают на равное соотношение у данного бога Луны свойств, присущих хтоническим богам (5) и богам Неба (3), что соответствует шумеро-аккадским представлениям о Сине (он – и в небе, и под землёй). Заметим, что у египтян и Ра, и бог Луны Тот также были судьями подземного мира (т.е. и хтоническими богами).

Возможно, месопотамская связь числа 30 с богом Луны нашла отражение в обозначении евреями этого числа (30) буквой "ламед" (ל) – первой буквой слова "ночь" ("лайла").

Двенадцатибуквенное тайное имя Всевышнего евреев, "не мудрствуя лукаво", напрашивается составить из имён "Йаhу хай" и "Элоhим хай" – "יהו הי אלהים חי".

С позиций хтонической символики эпохи неолита вполне закономерно присвоение букве "ה" значения числа пять и букве "י" – значения десять (как основных букв в имени Господа, ранее – бога Луны религии предков).

Заметим, что такие наименования, как "Йаhуе" или "Йаhуе Элоhим", иногда (2 Цар.6.17,18; Ам.5.14-15) использовались в качестве синонимов (как имя нарицательное) к словам "Господь", "Всевышний" или "Создатель" в сочетании с именем "Цаваот".

 

© Михаил Зильберман

© Thelema.RU