Meטeon

Музыкант, поэт и телемит

Музыкант, поэт и композитор в дни завершения своего первого тура  по северу России "Dark Days" рассказал в интервью thelema.ru о вертикальном векторе своего творчества, об истоках телемического мировоззрения и духовном развитии, о своих взглядах на свободу, этику и международные события. Пережив духовный надлом 90-х,  Метеон стал одним из самых ярких явлений российского Потока-93, его концерты собирают полные залы. О любви, о дружбе и верности, о цели и преодолении, о музыке, которая заставляет чаще биться наши сердца, беседовала Sr. Tet.

—————————————————

Sr. T.: Расскажи, насколько органично и осознанно у тебя получается обращаться к образам телемитского пантеона, идеям Книги Закона и Святых книг Телемы, тема любви, свободы, испытания, бунта, секса и смерти в своем творчестве? 

Fr. M.: Мне кажется, что для творческого человека единственно верный и честный путь – рассказывать о том, что ему на самом деле близко, что его тревожит, волнует, будоражит, интересует... Я не пытаюсь понять, что от меня хотят услышать; я говорю то, о чем мне говорить интересно и пытаюсь донести до слушателя те представления о жизни, которые мне кажутся правильными. Поэтому, когда меня называют "телемитский автор и исполнитель", это не совсем верно. Я 1) телемит, и 2) автор и исполнитель. Одно проникает в другое, это естественно...

Эти темы – любовь, страсть, сексуальность – во всем смысловом пространстве Телемы я нахожу самыми интересными и чувственно значимыми для себя. Можно сказать, что это моя специализация, как телемита). И я на самом деле считаю, что новая сексуальная революция в западной цивилизации уже назрела; что полное раскрепощение в сексе и любви, основанное на принципах либертарианства и гуманизма, освобождение от любых условностей и запретов, не исходящих из объективных условий и представлений о мире – всё это есть благо, всё это служит принципиально более высокому раскрытию потенциала человека и человечества. Петь надо о том, в чем уверен.

И еще... По большому счету, я считаю, что петь имеет смысл о любви или о войне. Ну а о чем еще? Не о нефти же!? О войне – отдельная тема, я пока не хочу об этом ни петь, ни говорить, но, видимо, придётся… А сейчас остается о любви и всём том, что как-то близко к ней...

Sr. T.: Когда ты впервые открыл Книгу Закона и обращаешься ли к ней теперь? Есть цитаты, которые поддерживают в трудные минуты и вдохновляют?

Fr. M.: Первый раз прочитал Книги Законак не так уж давно – в 2008 году. Или в 2007, но в конце года... Я подошёл к вопросу серьезно, что, как показала дальнейшая история, верно в отношении столь энергетически сильных вещей. Мне потребовалась пара лет, чтобы принять её полностью, без желания что-либо в ней исправить или чем-то дополнить. По приобретенной мной за годы жизни привычке я "объявил войну" этой Книге и Телеме в целом. То есть я попытался долгое время оспаривать каждый её постулат, мыслить от противного, опровергать и не доверять. Когда эту войну я проиграл, я назвал себя телемитом.

Поддерживают, вдохновляют... Не знаю, это в моем случае несколько иным образом работает. Иногда какой-то отрывок или фраза почему-то особенно выделяется среди других, вызывая неожиданные эмоции или заставляя включаться логику. В общем, активирует воображение, со всеми, как говорится, вытекающими. Иногда это просто создаёт особенное настроение или наводит на оригинальную мысль. А иногда запускает полноценный философский поиск длиной в годы, как было, например, с известным 57-м стихом из первой главы: "Есть голубь – и есть змей. Выбирай как следует!" Приводить и перечислять цитаты я не хочу, поверьте, я их знаю... Вот последнее время почему-то крутится в голове, прорываясь иногда на язык, из предпоследней строфы 3-ей главы: "ибо солнце полуночи – сын во веки веков..." К чему – не понимаю пока, поживем – увидим wink...

Sr. T.:  Как ты относишься к Алистеру Кроули как личности?

Fr. M.:  Я далёк от сотворения кумира в какой бы то ни было области жизни, как и далёк от излишнего мистицизма относительно исторических личностей, пусть даже те и отметились особо именно в мистической области. И всё равно я говорю "пророк" – за то, что дал лично мне, за то, что рисковал и, как мог, пытался жить, продвигая в мир то, во что верил. Личность противоречивая, яркая и мрачная одновременно, Кроули сочетал в себе порок и трогательную наивность истинного гуманиста... Что говорить – мы с ним братья и однополчане. А их, как родителей – не выбирают.

Sr. T.:  Чем тебя не устроили традиционные буддизм, христианство, ислам?

Fr. M.: Для меня не стоял вопрос "выбора религии"... Я жил, развивался, пробовал... Серьезно знакомиться с буддизмом я никогда не пытался – не моя  эстетика, я всегда был человеком чувственным, экстравертным. Нахальным. Я всегда интересовался мистикой, оккультизмом, экстрасенсорикой, философией... И меня никогда не устраивали религии, философские и социальные доктрины, где надо принять что-то "потому что это вот так, и всё". Те, в которых официально оправдывается социальное неравенство. Те, в которых человек вынужден подчиняться и подчинять не по своему добровольному выбору, а в силу принятых на веру доктрин. В общем, идеи слепой веры и подчинения всегда были не для меня...

Я и к христианству, во времена, когда мои взаимоотношения с ним были значительно теплее, чем сейчас, относился так же: Христос мог учить и призывать к чему угодно, но только не к тому, что делали и делают христианские церкви и большинство людей, считающих себя христианами.

Ислам – даже не присматривался. Покорность, узаконенное неравенство людей – совсем не моё. Одно дело – древняя суфийская мудрость, другое дело – социальная реализация религиозного института...

При этом я не являюсь критиком других религий – каждая звезда выбирает сама свою орбиту, куда бы та её не завела...

С другой стороны, можно сказать, что телемитом я был всегда, даже тогда, когда ничего о Телеме не слышал. По большому счету, относительно социальной и этической доктрины Алистер Кроули мне ничего нового не открыл. Просто узнав о Телеме и телемитах, я понял, что существует оформленное и в целом законченное и стройное учение, а также разделяющие его люди, взгляды которых созвучны тем, что имею я в соответствии со своими природными наклонностями.

Sr. T.: Тысячелетиями на планете сосуществуют разные религии, отношения между последователями которых меняются. Какой ты видишь религию будущего?

Fr. M.: А я не знаю и позволю себе воздержаться от прогнозов. Я поэт, философ, оккультист, но не историк и не религиовед. Могу сказать только, что по моим ощущениям, эта тема будет ещё очень долго занозой в ж... человечества, можно сказать – всегда. По крайней мере, пока оно, человечество, существует в том виде, в котором вы его знаем на протяжении известной нам истории. "Таков удел большинства, подневольного и недовольного..." – так, кажется? Большинство всегда будет предпочитать слепую веру, потому что она предполагает снятие хотя бы части ответственности, и то же большинство всегда будет с удовольствием разделять людей по принципу веры на своих и чужих, потому что это даёт чувство принадлежности, что, опять же, снимает ещё немалую часть всё той же ответственности. И так далее. А единой религии не будет. Тут и ежу понятно, почему…

Sr. T.: Сегодня на Ближнем Востоке неспокойно. Людей убивают, похищают, вынуждают покидать свои дома. Европу и нашу страну потрясли недавние террористические акты.  И все это происходит под лозунгами воинствующего ислама. Есть ли у тебя свое отношение к этому?

Fr. M.: Терроризм, направленный против мирных людей, вызывает во мне гнев и отвращение. И конечно, очевидно, что источником терроризма в современном мире является этот самый воинствующий ислам. Но то, что он так расплодился, пошел в рост, обрел силу и даже, не побоюсь этого слова, могущество, в первую очередь виноват сам Запад. Причем к этому Западу я причисляю и наш отечественный, "восточный запад". Именно жадность и высокомерие так называемых "крупных геополитических игроков", выраженных в малообразованных, слабых духом, ограниченных, а порой и психически неуравновешенных персонах, привели к росту и укреплению этой заразы. Отчасти Запад уже в заложниках у этой силы, и не стоит рассчитывать на то, что "мы", якобы, сильнее технологически. Что, мол, стоит только по-настоящему захотеть, подойти по серьезному, и сотрём всех их с лица земли, а "остальные" останутся "умеренными" и с удовольствием "принудятся к порядку". Эта сила – сила фундаменталистского ислама, использующая террор и собственную настоящую армию – уже мощна и самостоятельна сама по себе. Последствия попытки тотального уничтожения носителей могут быть катастрофичнее, чем ведение перманентной "умеренной" войны. И не только многочисленностью носителей страшна сейчас эта сила, не только контролируемыми территориями и материальными возможностями, не только метастазами тысяч последователей, расквартированных в уютной Европе. Страшно то, что в настоящий момент Запад сильно дискредитирован в глазах юного подрастающего поколения землян. И эта дискредитация, спровоцированная неуемным стяжательством, слабостью, трусостью, бесполостью – короче, деградацией современной политической "элиты" Запада, может обесценивать всё то, за что боролась эта цивилизация на протяжении веков. Ведь простой человек мыслит просто: если, к примеру, канцлер или президент мудак, то мудачное и всё, за что он ратует в своих официальных речах и всё то, что ценно его "подчиненным" согражданам... Вы задумайтесь, чьим оружием – кем изобретенным и воплощенным в идеальные формы инженерной мысли – воюют эти люди? Чьими разработками и наработками во взрывном деле пользуются, взрывая нас же в наших городах? Своими что ли? Откуда? Все эти подарки и прелести придумали и понаделали мы, так называемые цивилизованные люди. Друг против друга. Ну, и вот, собственно,  всё это работает по назначению. А что вы хотели?

Наша, так называемая "христианская" цивилизация долгое время была локомотивом исторического процесса, поэтому в том, что нас хотят убить, во многом виноваты мы сами. В романе Стругацких "Понедельник начинается в субботу" в НИИ магии один полусумасшедший и безответственный профессор создавал гомункулов, предельно неудовлетворенных той или иной потребностью. А потом предоставлял неограниченную возможность удовлетворения этой потребности. Чтобы посмотреть, что будет. Кто читал, тот помнит, что произошло с субъектом "желудочно неудовлетворенным", когда ему было предоставлено неограниченное количество еды. Его разорвало. А вся лаборатория оказалась испачкана дерьмом. Сумасшествие и безответственность профессора заключалась в том, что он тратил фонды на доказательство и так всем очевидных истин...

Короче, прежде всего, надо гражданам западного мира перестать обыдливать себя, нужно ставить (именно – ставить!) во главу себя настоящую Элиту – лучших из лучших – чтобы выигрывать по всем фронтам... ну, а дальше, на войне как на войне)...

Sr. T.: События на Украине, судя по твоим последним текстам, тоже не оставляют тебя равнодушным.

Fr. M.: Не оставляют. Мне обидно, больно и стыдно. За нас всех. За людей, за славян и не славян, за тех, этих, третьих и десятых. Обидно за умных людей, за честных тоже – тех, что позволяют играть собой, своими жизнями и чувствами, жадным и самовлюбленным болванам.

Я не хочу более углубляться в эту тему, и не из соображений пресловутой политкорректности (которую, кстати, и в грош не ставлю), а потому, что этот разлом проходит через моё сердце. Скажу лишь, что, по моему глубокому убеждению, в мире сейчас не ведется ни одной справедливой войны – ни кем. Все современные войны – корпоративные. Современные войны развязываются жадными аморальными дешевками, а вот гибнут в них, наряду с презренными наёмниками (туда им и дорога), люди честные и смелые. И гражданские, и дети, и остатки всего самого лучшего, порой…

Sr. T.: В сентябре ты закончил работу над альбомом «Непереносимо сексуальный Адонаи» и представил его публике в арт-пространстве «Массолит». Как шла работа над альбомом и как принимает эти песни публика?

Fr. M.: Закончил работу я на самом деле раньше. Альбом составлен из песен, написанных в 2011–2014 годах, выборочно. Это целиком акустический альбом, кроме гитары, голоса и в некоторых песнях бэк-вокала Инари, других голосов там нет. А это, признаться, не совсем то, чего я хочу в музыкальном плане по жизни и что у меня, безусловно, будет. Я всё-таки больше тяготею к инструментальному сопровождению своих песен, с интересными аранжировками и музыкантами. Над этим сейчас работаю...

Тем не менее, люди приняли альбом неплохо. Правда, опять же, дело в том, что большинство песен, вошедших в НСА, моей публике были уже известны, некоторые – не один год. Но выход альбома всё-таки событие, позволяющее лишний раз о себе напомнить, что я и делал всю осень. В общем, в течение последних месяцев я подписал хорошее количество пластинок на своих выступлениях. Это приятно делать, оказывается, точно smiley.

Еще хочу сказать, что песни из альбома НСА в скором времени будут переписываться в инструментальной обработке – вместе с новыми, конечно...

Sr. T.: Как родились песни "Черная дева", "Адонаи"  слова и музыка, которые разрывают душу?

Fr. M.: Не знаю... Вот честно, лично мне больше у себя нравятся немного другие песни. Возможно, потому, что эти песни уже давно написаны, много-много раз спеты... "Черная Дева" – одна из немногих песен-деклараций, что мне не очень-то близко, если по душе... Но, как ни крути, с неё начиналась эта моя нынешняя волна, этот этап творчества. Тем она и дорога мне... Писалась – да как обычно, музыка и текст, в виде обрывков, образов, берутся откуда-то, а я потом всё это со скрипом уталкиваю в форму.

"Адонаи" – это мои личные переживания, это не попытка что-то декларировать или кому-то объяснять. Это одно из тех состояний, в котором живет моя душа... простите уж за высокопарность. Крик, выражение приязни к Богине, женщине – бесконечно идеальной и, в то же время, так же бесконечно воплощенной, земной... Да, это фрагмент жизни…

Объяснить, как пишутся песни трудно, еще труднее объяснить, как появляются образы и идеи для них...

Sr. T.: Многие твои песни это песни о страсти, о всепоглощающей любви. Что для тебя значит это чувство, и какой смысл ты вкладываешь в понятие «любовь»?

Fr. M.: Я несколько раз и в разных местах принимался писать об этом. В прозе, в жанре "высокого стиха" или трактата. Это трудно. Особенно в рамках того жанра, в котором мы сейчас беседуем...

Любовь – сила. Стихия – первичная и не обусловленная. Это то, что дано человеку без оговорок, условий и цены. Высшее выражение приязни к другому существу. Сила, соединяющая части в целое. Выражение наслаждения природы самим своим существованием. Равная и безвозмездная доля бога во всём и во всех. Экстаз созидания. Смысл осознания, постижения и чувствования...

Можно много придумать эпитетов для Любви, и ни один не будет точным. А я против попыток точных формулировок для абсолютных категорий.

Но если "ближе к земле", то не побоюсь повторить за другими в миллионный раз – любовь это то, что спасёт мир. Даже не так – она спасает его раз за разом на протяжении всей истории, давая повод и смысл, чтобы выживать, творить и совершенствоваться. Чем-либо ограничивать любовь, обусловливать её проявления – кощунство над природой и собственным существом...

Sr. T.: Как рождаются твои песни?

Fr. M.:  Бывают исключения, но в целом это похоже на инфекцию. Как грипп. Что-то заражает, воспаляется сознание – образы, обрывки фраз, мелодия... А вот потом, наверное, уже больше похоже на зачатие, вынашивание и роды. Хотя – откуда мне-то знать доподлинно, я же не женщина... Кропотливый подбор слов в мелодию, которая, как правило, оформляется в голове несколько раньше текста... И угнетенное сознание, пока всё не родится окончательно. Экстаз первого исполнения, потом первого исполнения кому-то, потом первого и второго исполнения на публике. И – хочется ещё...

Это, конечно, условная модель, но как-то так. Иногда песня может неделями вынашиваться внутри без единой попытки воспроизвести готовое вслух и тем более с инструментом. И только когда она полностью готова, я позволяю себе открыть рот...
Пожалуй, всё. Остальное – либо глубоко интимно, либо секрет smiley.

Sr. T.: Я знаю, что сейчас ты работаешь сразу над двумя альбомами, и новые песни сразу же представляешь публике на концертах. Расскажи о них.

Fr. M.: Не все представляю, кстати. Что-то держу в секрете, чтобы было и людям, и самому интереснее, что-то дорабатываю, что-то донашиваю. Разделение между альбомами пока условное, но всё-таки разница есть. Один альбом, "Феникс", он более "мужской", в нём будет больше солнца, льва, дуэлей и горячего песка... Заглавная песня альбома, собственно "Феникс", которую я пою уже с лета, посвящена "Мессе Феникса" – замечательному телемитскому ритуалу сопричастности созидательному пламени и самоиницииации. В таком духе будет весь альбом.

"Красная Месса" – ну, это как и мой первый альбом, только на другом уровне. Это "женский" цикл песен, о Ней – во мне, в нас, в природе вещей...

Есть желание понемногу уходить от слишком сложных метафор и выражаться яснее.

В новых альбомах кроме целиком моих песен появятся песни на стихи близких мне по духу людей. И, кроме того, это уже не будут целиком акустические альбомы – это будет инструментальная музыка, созданная в сотрудничестве с талантливыми музыкантами и интересными людьми.

Sr. T.: Многие, с легкой руки Олега Телемского, сравнивают твои тексты  со стихами поэтов Серебряного века. И не удивительно,  зачастую они пронизаны диалогичностью, общением с Богом, Богиней. Насколько важно для тебя наличие или отсутствие некоего вертикального стержня в творчестве?

Fr. M.: Я понимаю, о чем ты... По сути, это опять вопрос на религиозную или оккультную тему. В общем-то, я думаю, это заметно по моим текстам. Без этого "вертикального стержня", без диалога с идеальным или потусторонним, я как-то не мыслю свое творчество. Я задумывался, почему так? И, в конце концов, методом отбрасывания лишних форм и логики, ведущей в никуда, я пришел к выводу: да мне просто неинтересно по-другому, тупо скучно без элемента сказки, волшебства, чего-то запредельного... Это я таким уродился, вот и всё. Не я один такой, и не всех людей, таких как я, я могу назвать без натяжки вменяемыми личностями. Но те, кого могу, на подобный вопрос отвечают примерно так же: по-другому не-ин-те-рес-но...

Sr. T.:. Получается, каждый концерт для тебя некое священное действо?

Fr. M.: Ну... это слишком много на тебя брать – утверждать такое. Может, для меня да, я так отношусь, стараюсь относиться. А как у слушателей – я ощущаю, что бывают по-разному, и это, прежде всего, зависит от того, получилось ли у меня. Состоялась ли тантра. Я это так называю. Я отдаю, отдаю, отдаю в зал – энергию, эмоции, смыслы, идущие изнутри меня – настолько, насколько могу, насколько в этот раз получилось. Это я так выдыхаю. А потом пытаюсь ловить, вдыхать обратно... Потом или в процессе. И потому, что я вдохнул, как ко мне вернулась отданная людям сила, умножилась или истлела по дороге, я понимаю, состоялась тантра или нет. Пробил ли я зал, тронул ли человека, достучался...

Sr. T.: Все знают, что помимо творчества, сфера твоих интересов это практическая сексуальная магия. Какие свои тексты, касающиеся этой темы, ты считаешь для себя программными или можешь упомянуть?

Fr. M.: Как, все-все знают? Правда? Какой ужас! С одной стороны, вся магия, по моему глубокому убеждению, сексуальная. И не только я один так считаю... Но что касается практики секс-магии, знаешь, это всё же довольно интимная тема для интервью – не в смысле "неприличная", а то, что у нее десять шансов против одного быть истолкованной чудовищно скверно. В нас и так видят полусумасшедших людей, гипертрофированно "повернутых на пипиське" и просто создающих себе "легальный" повод заниматься сексом с разными партнерами разными способами, вовлекая в эти забавы наивных чудачек и чудаков. Ты понимаешь, что это не так, я понимаю, многие, что будут читать это интервью – понимают. Убеждать их в том, что в нашей практике святости больше, чем в большинстве бесполых и "белых-пребелых" камланиях "морально устойчивых" искателей "божьей милости", не нужно. А тех, кто считает иначе, бесполезно, не стоит. Не спорь –  помнишь?

Несколько лет назад я написал «Книгу 105» – текст, полученный и созданный мною тем же путем, как я описывал написание мною песен. Текст для меня до сих пор до конца не понятный. В нем и каббала, и «планетарка», и философия Бафомета, всё как-то сплетено и перемешано... Это, разумеется, манифест, просто поэтическим оформленный – дань уважения жанру предшественников. Эта работа ушла почти сразу на высокую эллиптическую орбиту, то забываясь и живя где-то своей жизнью, то иногда возвращаясь ко мне новыми смыслами и интересом людей. Интересное наблюдение: у меня на жёстком диске хранится многостраничный архив мелким шрифтом отзывов читателей, полученных мной исключительно путём личной переписки. Но мне так и не удалось "заставить" людей в (признаюсь, редких) публикациях в сети высказаться в открытую. Добиться публичного обсуждения у меня так и не получилось даже в самых локальных кругах, казалось бы, близких по убеждениям людей...

Так вот, этот текст я в какой-то мере считаю если не программным, то значимым для себя. Пока не разгадаю, зачем он мне, или не разочаруюсь.

Есть ещё ряд работ – в основном, ритуалов. Пару я успел опубликовать на ранних стадиях, но потом опомнился и перестал выкладывать подобные работы "в мир", всем желающим. Я посчитал это неправильным и до сих пор придерживаюсь этой точки зрения.

Sr. T.: Какие советы ты можешь дать начинающим практикам?

Fr. M.: Да не хочу я давать никаких советов, тем более тем, кто меня о них не просил. Ну, этим, практикам, о которых ты говоришь. Я не гуру, не эксперт, не крутой спец. Могу, наверное, лишь обозначить самые общие места – в силу своего понимания. Однозначно одно: освойте сначала основы магии "обычной". Будьте как рыба в воде в классике оккультизма. Повзрослейте. 

И не пытайтесь заниматься сексуальной магией, чтобы получить удовольствие. Если хотите секса приятного и разного, просто занимайтесь им – это вполне себе самодостаточное занятие, естественное и благородное. Но, с другой стороны, чтобы заниматься этой разновидностью Искусства, надо не только по-настоящему любить секс, но и относится к нему как к священнодействию. И не профанировать его даже за пределами храма.

Sr. T.: Есть мнение, что для более продуктивного творчества художник должен быть голодным и несчастным. А ты счастливый или несчастный  продуктивнее в творческом плане?

Fr. M.: Хренотень это всё. В смысле это мнение, которое “есть”. Я терпеть не могу быть "несчастным". Допустим это определение как условное, потому что нытики и пессимисты, все те, "кто скорбит – не от нас". Но состояние неудовлетворенности, тоски, безрадостности, боли… хорошо, пожалуй, будем называть это состоянием "несчастья". Как правило, это состояние вызвано нерешенными проблемами или незатянутыми рабами. Проблемы надо решать, раны – лечить. Пока этим занимаешься – а заниматься надо серьёзно, без дураков – какое там творчество?..     Нет, я люблю, когда мне хорошо, когда есть радость в чистом виде или по поводу. Когда есть, что поесть, и дорогие мне люди живы-здоровы. Когда здоров я, то есть сбои в физическом теле не отвлекают внимание на себя. И так далее. Тогда я могу что-то написать. 

С другой стороны, творческий человек или человек, находящийся на пути развития практически любого рода, не может быть до конца счастлив, так, чтобы продолжительное время его вообще ничего не тревожило, не терзало, не огорчало. Есть экзистенциальные страдания, переживания любовных треугольников и прочих фигур, муки творчества или творческого бессилия, проблемы всего человечества (никакой иронии), наконец... 

Для творчества нужна жизнь – та, что есть у тебя и никакая другая.

Sr. T.: Творческое вдохновение оно от Бога (богов, высшего начала), или от любви, или от страдания, или от всего вместе?

Fr. M.: Ну, как так можно! Не разделяйте frown. Ещё раз повторюсь – оно от Жизни. Жизнь это Бог, Он же, Она – Любовь. Наше вдохновение – оно и над нами, и в нас, как говорится. Как Бог  – то есть Любовь – проявится в следующий раз, чтобы побудить нас на что-то новое и интересное, неизвестно никому, и, в то же время, известно только нам. Голубь ли прилетит в тишине древнего собора или зимнего леса, змей ли приползёт из пылающих страстью глаз возлюбленной, родится ли музыка из её стонов – кто знает?..

А я знаю. Вот из этого всего что-то обязательно прилетит, приползёт и сложится. Попробуйте сами...

Sr. T.: Что ты понимаешь под духовным развитием?

Fr. M.: Поиск себя. Своей глубинной и единственной правды. Бога в себе и, одновременно, своего единственного и неповторимого места в огромном мироздании и своего неповторимого пути в нем. В Телеме всё это хорошо описано, не хочу повторяться. Я стараюсь не настаивать, не навязывать другим свои формулировки. Всё это может зазвучать когда-нибудь другими словами и во мне, и в тебе, ни одна сила на свете в этом человека не ограничивает. Мы имеем право быть в любой момент правыми и не правыми одновременно.

И, признаться, я терпеть не могу словосочетание "духовное развитие", хотя и сам им иногда вынужден пользоваться...

Sr. T.: Ну и в финале, задам традиционный телемитский вопрос. Зачем ты все это делаешь? С какой целью?

Fr. M.: Однозначно – потому что мне это нравится. Я считаю это необходимым и достаточным условием. И вполне себе нормальным мотивом. Я постигаю свою волю, и почему бы не допустить, что в этом сейчас она?

Конечно, есть тайные планы и коварные замыслы на порабощение всех людей и провозглашение себя императором мира, но это уже вторично, и вы все равно не поверите wink.

Любовь есть Закон, Любовь в согласии с Волей. Попробуйте так пожить – мне кажется, что вам понравится...

Sr. T.: Благодарю за совет, я попробую. Удачи тебе в жизни и творчестве.

Fr. M.: Спасибо, и тебе того же.

© Soror T., 15 декабря 2015 a.e.v.

—————————————————

Некоторые видеозаписи - здесь

Некоторые аудиозаписи:

Альбом «Непереносимо сексуальный Адонаи»

Группа ВКонтакте: http://vk.com/meteon

 

© Thelema.RU