Fr. Unicorn.

 

1. INTROITUS

Знойным день выдался. Солнце палило. Щеглы в тени лавров зеленых притаились. Стих щебет. Богиня-охотница от жары уставшая, одежды сбросила, и подобием лука изогнувшись, бросилась в прохладу озерную. Испарину легкую с грудей смывала, ласку мужскую неведающих. Ласкала вода бедра девичьи. Лунарностью отливало тело. Божественное, бесстрастное, недоступное.

На берегу гончие дремали. Во сне вздрагивали. Хозяин их, ветви дерев раздвинув, замер завороженный. Запретное увидел. Тут же оленем обратился. Собаки его учуяли. Кинулись. Плоть рвали. Умирал олень под клыками собачьими. Охотница же на берег вышла. Трофею радовалась. По горячей крови ступала.

Такова печальная участь Актеона. Что увидел сей незадачливый юноша? Только ли обнаженную Артемиду? Очевидно, что не только. Учитывая космогонию Гесиода, в коей повествуется о первопричинности недифференцированного начала, Хаоса, можно заключить то, что практически во всех божествах его присутствие весьма явственно. Вечно-девственная же Охотница демонстрирует сие однозначно. Ее обиталищем является территория обозначенная греками как «agros», то есть необработанные земли, находящиеся за пределами полей. Rendez-vovs с ней возможно и на берегу морей, в прибрежных зонах, везде где граница вообще неопределенна. Пример Актеона демонстрирует, что случайная встреча с хаотическим не сулит ничего, мягко говоря, хорошего.

Вместе с тем, Хаос не только разрушительное начало, но и начало творческое, обновляющее мир. Не случайно в календарные, переломные моменты, мир символически погружался в хаотическое состояние, что символизировали карнавалы, мистерии ритуальных растрат и веселых разгулов. Сквозь образовавшиеся трещины в мир проникали далеко не благостные сущности.  Но именно их присутствие, через отождествление с ними участников календарных мистерий, предполагало тотальное обновление мира. Здесь стоит упомянуть и ритуалы хаотической анархии в случае смерти вождей африканских племен, по окончании которой восстанавливается космос племенной жизни. Именно таким, обновляющим, открывается Хаос тем, кто пребывает в состоянии магической бдительности.

Данная работа является дальнейшим развитием телемитской магической Традиции. В ней отнюдь не утверждается некий самодостаточный «хаосизм», не постулируется некая «посттелема». Подобный подход был бы абсурден. Однако некоторые «хаоситские» практики весьма полезны для нашей Великой Работы. Подчеркну, что они уже присутствовали, к примеру, в тантризме, боне, в Традиции шаманов. Главное, что они работают. Особенно в эпоху постмодернизма, которая может быть осмыслена, как определенное погружение в Хаос, как одна из вех развития Эона Венценосного Ребенка.

Магия Хаоса многому может научить. К примеру, созиданию магического пространства, космоса, из хаотической потенциальности. А еще тотальной осознанности в режиме nigredo. И, безусловно, она способствует развитию бесстрашия перед тем, где, по словам Гесиода, залегают «один за другим и концы и начала страшные».

Хаотические мифологемы реально способствуют осуществлению Великой Работы.

Древний Хаос, Дао, кое затем проявилось, как Ян (+1) и Инь (- 1) – два начала, тесно связанные воедино и в совокупности сводящееся к Нулю. Ноль – источник всего. Он – непроявленное и потенциальное. Сие отсылает нас к нулевому Аркану Таро и проработке архетипических образов  с ним связанных. Особенно образу Диониса как божества наиболее близкому к хаотическому началу.  Весьма любопытно, что согласно Карлу Кереньи, критский Дионис, Дионис- Зевс, проходил в соответствии со своей мифологической историей три стадии, подобных актам театрального действия. «Первый акт, - пишет К. Кереньи, - соответствует стадии семени, второй – стадии эмбриона,  третий – развитию мужчины начиная с младенческого возраста» (Кареньи К. Дионис).

2. МИФ ХАОСА

Во всех Традициях и религиозных системах присутствует мифологема Хаоса.  Здесь хотелось бы обратить внимание на мифологему Хаоса в античной Традиции. Само понятие «Хаос» происходит от греческого «chaino», «зеваю», «разеваю». Отсюда «Хаос» обозначает, прежде всего «зев», «разевание», «зевание», «пустое пространство». Согласно Гесиоду Хаос располагается среди первопричин наряду с Геей, Тартаром и Эросом. После возникновения мироздания Хаос в виде «великой бездны», «Хасмы» лежит в основании бытия. В «хасме», утверждает Гесиод, «и от темной земли, и от Тартара, скрытого во мраке, и от бесплодной пучины морской, и от звездного неба все залегают один за другим и концы  и начала страшные, мрачные. Даже и Боги пред ними трепещут» (Гесиод. Теогония).

У орфиков Хаос оказывается в самым близким отношении к мировому яйцу, породившему из себя весь мир. «Орфей уподобляет Хаос яйцу. Ведь в яйце – слияние первых элементов. Гесиод предположительно называет Хаосом то, что Орфей называет порожденным яйцом, выброшенным из безграничности материи» (Климент Римский. Беседы).

Аристофан, здесь, конечно, необходимо сделать скидку на определенную сакральную пародийность, в комедии «Птицы», пишет о Хаосе как первопотенции наряду с Эребом, Нюктой и Тартаром. От Эреба и Нюкты – возникает мировое яйцо, а из мирового яйца – Эрос. Эрос из смеси всего порождает Землю, Небо, Море, Богов и Людей. От Хаоса Эрос порождает в Тартаре птиц, которые являются одним из первых космогонических начал. В «Облаках» Хаос наряду с  Облаками и Языком являются Богом Сократа. Здесь в определенной степени Аристофан предопределяет философию постмодернизма. 

В древнегреческой философии классического периода существовало две концепции Хаоса, исходящие из гесиодовской концепции. Одна утверждала Хаос как некое физическое «зияющее» пространство, другая – понимала Хаос, как нечто живое и животворящее. Так Аристотель понимает Хаос, как физическое место, в коем прибывают физические тела. Платон же, хотя сам не использует этого понятия, но, по словам гесиодовского схолиаста, под Хаосом понимал «всеприемлющую природу», то есть то, что обычно именуется у Платона «материей». Это – то невидимое и неосязаемое, лишенное всяких физических качеств начало, которое получается после исключения из физического тела всех его реальных свойств, то, что нельзя даже назвать каким-нибудь именем, ибо всякое имя предмета всегда приписывает ему то или иное свойство. Это – чистая материя, факт существования тела, не зависимый от его реальных свойств. Хаос – не какое-нибудь тело, но принцип непрерывного становления тела.

Античная мысль вообще рассматривала Хаос через принцип становления, утверждая идею единства противоположностей. С одной стороны Хаос все развертывает, всему дает возможность; но и в тоже время он все поглощает. Здесь, по-сути его можно отождествить с Паном, являющимся одновременно Пангенетором (всепорождающим) и Панфагом (всепожирающим).

Образ Хаоса, как Януса, мы встречаем у Овидия.

«Страх позабудь и внимай мне: о дня возвещая прилежно,
Дам я ответ, и пойми то, что скажу я тебе.
Хаосом звали меня в старину (я древнего рода),
Слушай, какие дела прошлых веков я спою.
Светлый сей воздух кругом и все вещества остальные –
Пламя, вода и земля были одним веществом.

Но различил их раздор, и они разделили владенья,
А разделивши, ушли каждое в область свою.
Пламя взлетело наверх, растекся по близости воздух,
А посредине нашли место земля и вода.
Я же, сгустившийся в шар и безликою бывший громадой,
Всем своим существом Богу подобен я стал.
Ныне же, малый храня былого смешения образ,
Сзади и спереди я виден единым лицом».

(Овидий. Фасты).

Стоит прокомментировать этот отрывок из Овидия весьма ценной цитатой Фридриха Георга Юнгера. «Напрашивается мысль о том, - пишет Ф. Г. Юнгер, что его (Хаоса) сущность – это круговое движение, когда все, изшедшее из него, в него же и возвращается. Он всегда непрестанно, он безвременен, ему присущи пространственные характеристики. Но он не остается самодовлеющим, он не лишен связи с судьбою порядка, исшедшего из него. Поэтому, как отмечает Гесиод, на нем сказывается борьба между Зевсом и Тифоном: огненное, которое есть в Хаосе, возникает в результате низвержения огненного Тифона. Сравнив Хаос с Аидом, мы увидим, что в Аиде царство мертвых уже отделено от живущих, тогда как Хаос объемлет жизнь и смерть».

Мифология Хаоса, очевидно, помогает нам понять, что мир возник не в результате акта творения, а был манифестирован из живого, огненного Начала. Постигая античную идею Хаоса, быть, может, нам будет легче постигнуть то, что «бытие непрерывно» (Liber AL 1:26)

3. МАГИЯ ХАОСА В ТЕЛЕМЕ

В Телеме мифология Хаоса получила дальнейшее развитие в контексте новоэонной солярно-фаллической Традиции.

В нашем Символе Веры мы читаем: «Верую… во единого Отца Жизни, Тайное Тайных, имя же его Хаос, в единственного наместника Солнца на земле». (Liber XV). Заметим, что в первоначальном варианте вместо «Хаос» читалось «Фаллос». Подчеркнем, что «Фаллос» не следует отождествлять с мужским детородным органом. Последний служит его весьма отдаленным физическим символом. Фаллос присущ не только особи мужского, но и женского пола. Он является проявлением нашей творческой потенции и, будучи тождественен Хаосу воплощает животворный Огонь, пылающий в каждом живом существе.

Хаос упоминается и в первоначальном варианте (1913 г. e.v.) «Ритуала Звездного Рубина». Впоследствии Алистер Кроули заменил «Хаос» именем «Терион». Из сего можно проследить определенное тождество между «Хаосом» и «Терионом». В обеих случаях магу, при выполнении данного ритуала, использовать все доступные средства усиливающие осознание стихии Огня. Не случайно имя «Хаос» следует прорычать, так как рык является голосом огненного Керуба-Льва. Джеймс Эшелман, в комментариях к «Ритуалу Звездного Рубина», подчеркивает, что числом имени «Хаос» является 871. Тот же числовой эквивалент имеет греческое слово «skotaios» («тайный», «темный») и глагол «agnixo» («очищать»).

В книге «Видение и Голос» (Liber CCCCXVIII) неоднократно упоминается Хаос. В примечания к тексту данной книги Алистер Кроули указывает, что Хаос соответствует творческому отцовскому началу, букве Йод в Тетраграматоне, а так же соотносится со стихией Огня. Это соответствие отсылает нас одновременно к Гераклиту и «Халдейским оракулам».

«Дева Вечности» восходящая на ложе Хаоса соотносится с конечной буквой Хе в Тетраграматоне. «Да будет правление землей по частям ее (это блуд БАБАЛОН с Паном), и да будет разделение (сотворение множества из Единого), дабы слава ее вовеки была экстазом и мукой оргазма. Да будет округлым путь ее в небесах (т. е. да пребывает ее путь в неизменной гармонии с небесами), и пусть она служит им как служанка (т. е. Дева Вечности, восходящая на ложе ХАОСА). (Liber CCCCXVIII).

В другом месте той же книги провозглашается: «И соверши знак Матери: БАБАЛОН – твердыня твоя против беззакония Бездны, того беззакония, что привязало ее к Венцу и преграждает ей путь к Венцу; ибо доколе не станешь един с ХАОСОМ, не сможешь приступить к последней, самой ужасной из всех проекций – тому тройному Порядку, без коего нет Великой Работы» (Liber CCCCXVIII). Поясняя сие Алистер Кроули пишет: «Тайна Хаоса непостижима для тех, кто не достиг степени Мастера Храма. Можно лишь намекнуть, что это одновременно и формула Женской троицы, и формула Всеотца» (Liber CCCCXVIII).

Добавим от себя, что пусть даже намеком, но в процессе Великой Работы, телемитское понятие Хаоса, предоставляет нам реальную возможность осознать нечто очень важное. Ведь Хаос еще соотносится с Хадитом. А, следовательно, каждый из нас может открыть в своем сердце его сокровенный Пламень. «Я – пламя, горящее в сердце каждого человека и в ядре каждой звезды» (Liber AL. 2:6).

 

© Thelema.ru