Ритуальная группа Τέσσερες Άκτῖνες, Fr. Meteon.

 

Твори свою волю: таков да будет весь Закон!

Цель Работы: никакой утилитарной нагрузки этот Ритуал не несёт, никаких плюшек типа особых «планетарных» качеств или божественных подарков и даров земных Участникам ожидать не стоит. Тот, кто хочет что-то получить от этой Работы, пусть не участвует в ней…
Это магико-драматическое представление связь ритуальной цепи, продолжение особого порядка следования Светил-Сфирот после Ритуалов Венеры и Марса; в некотором роде – подведение промежуточных итогов предыдущих Работ и подготовительные мероприятия для Работ последующих. Символьно-магическое прикосновение к Тайне Мастеров и взгляд на уловку Гимел-Далет Креста.
Основная Сфира – Бина, опорные Пути
ת ,ח и ז. Есть другие, но это – сами.
И понимание – для понимающих.

 Участники

Сатурн – Звездная Мать – Жрица.
Химера – Лунная Невеста.
Харон – Чёрный Проводник.
Белый Сфинкс – Венера – Любовь.
Чёрный Сфинкс – Марс – Война.
Адепт – Мастер.

Облачение Участников

Сатурн: «газовое»1 платье, поверх которого надета черная мантия или плащ (лучше – плащ). На голове – чёрная вуаль, скрывающая лицо.
Химера: белая мантия (плащ), поверх чёрный плащ (накидка), белая маска.
Харон: чёрная мантия, чёрная маска.
Белый Сфинкс: белая мантия (лучше плащ), белый немес, планетарный пояс.
Чёрный Сфинкс: чёрная мантия (лучше плащ), чёрный немес, планетарный пояс.
Адепт: чёрная мантия.

Храм

Храм условно круглый, помещение полностью затемнено. Идеальное время проведения – полночь или за полночь. Посередине Храма – высокий черный Алтарь. На Алтаре – череп, открытая лампа со спиртом (ещё лучше – совместить эти два предмета), две спиртовки поменьше (желательно закрытые, с возможностью переноски), спички. В спиртовки заранее наливается спирт, в центральную – чистый, в две других желательно так, чтобы в одной пламя было подкрашено красным, в другой – зелёным; если подкрасить пламя невозможно или затруднительно – необязательно.
Также в Храме находится Чёрный Посох2 (Топор, Коса), который либо лежит на Алтаре, либо прислонён к нему (в зависимости от размера) с северной стороны.
Кроме того, на Алтаре находятся: два немеса для Сфинксов, Маски Химеры и Харона, черная повязка для Адепта, Масло для помазания3. Вода для Очищения и благовоние (Огонь) для Освящения, если эти операции предусмотрены (на усмотрение Участников).
Чёрная Свеча (небольшая, она не должна давать слишком много света) находится незажженной в самом дальнем конце Храма (на севере или востоке, желательно), на незначительном месте, вместе с приспособлением для зажигания. Жрица должна хорошо знать путь к этому месту, чтобы найти его в темноте.
Чаша с напитком Причастия4.
Никакого деления по сторонам света в Храме нет, однако, наилучшим представляется, если Сатурн и Свита будут приходить и находиться с Северной стороны.
Где-то посередине между северной стороной и Алтарём трон для Жрицы (Сатурна), подойдёт чёрный или тёмный стул. Он должен стоять так, чтобы не мешать свободному проходу между ним и Алтарем и не выделяться цветом при освещении. В первой части Работы Жрице надо особо помнить о его наличии в темноте Храма.

Музыка

Работа может проходить и в полной тишине. Однако, если смена композиций возможна, желательно иметь несколько вещей, подобранных по динамике и смыслу к различным частям Ритуала. Отдельный вопрос – переключение музыкальных треков. Это может делать Участник, находящийся в тот или иной момент в «пассивной роли», но необходимость помнить об этом и делать это снижает уровень вовлечённости Участника в магическое действие. Может быть рассмотрен также вопрос о привлечении в Работу ещё одного человека, который будет исполнять роль стражника у входа в Храм, техника-смотрителя и «ди-джея», подобное участие имеет свои минусы, хорошо известные всем практикующим данный вид магии.

РИТУАЛ

Несколько предварительных замечаний

Об омовении

Перед началом Работы настоятельно рекомендуется провести Омовение. На этой стадии, вне ритуальных облачений, Участники могут (и даже должны!) вести себя легко, по возможности беспечно или даже фривольно; не медитировать – одним словом, как дети, радующиеся настоящему моменту Жизни, и не думающие о Смерти. Они могут проводить Омовение по отдельности друг от друга, или группами, или вместе – как заблагорассудится – используя для этого специальное, приготовленное к случаю, очищающее средство (мыло)5, желательно всем телом. Во время Омовения каждым произносится фраза: «Нет во мне ни единой части, где не было бы Бога (богов, от богов, божественной и т.д.)». После Омовения Участники облачаются (внешне и внутренне), как указано ниже, и ждут указания Жрицы к началу Ритуала.

О предварительном Очищении и Освящении

Храм освящается и очищается в процессе Ритуала особым образом, и в принципе, можно не использовать классические и привычные формы этих Действий. Однако если ковен решит, что это необходимо, сразу после Омовения один или двое из Участников (любые, кроме Жрицы) могут пройти в приготовленный Храм и привычным образом очистить и освятить его. Только в этом случае на Алтаре предусмотрены специальные предметы, но если предварительная процедура проводиться не будет, в них нет необходимости. Этот пункт можно считать рекомендованным, но необязательным.

Об облачении и готовности

Участники находятся за пределами Храма, они заходят не одновременно, а в порядке своей очередности. Те, что ожидают за пределами Храма – за дверьми или завесой – должны пребывать в тишине, погруженности и внимании – Ритуал уже начался!

Жрица перед Ритуалом находится в полном облачении – в платье, мантии (плаще) и вуали. Желательно, чтобы за некоторое время до начала Работы никто из Участников уже не видел её лица и не разговаривал с ней на произвольные темы; она может и вовсе уединиться и пригласить в преддверье Храма остальных Участников, когда сочтёт, что готова.

Химера облачена в мантию и накидку, её Маска находится на Алтаре в Храме.

Маска Харона также находится на Алтаре, он, как и Адепт, облачен лишь в мантию.

Сфинксы облачены в свои мантии и пояса, их немесы – в Храме.

Участники не видят друг друга в масках и головных уборах до соответствующего места в Ритуале! Особенно это касается взгляда Адепта!

Сфинксы6
Божественная преемственность

Сфинксы открывают врата (чем бы те ни были) Храма перед Жрицей, пропускают её внутрь и закрывают врата за ней, оставаясь снаружи вместе со всеми. Но перед тем как та войдёт, Белый Сфинкс передаёт ей некое тайное Слово – шёпотом или записанное на листке.

Жрица, пройдя в Храм, должна сделать следующие вещи: открыть Храм Знаком Открытия Завесы; к приходу Сфинксов зажечь два малых Факела (спиртовки), сбросить с себя черный плащ, поднять с лица вуаль и приготовиться. Все эти действия она может производить в любой последовательности. Но оттого, как она выполнит последнее из перечисленного – приуготовление – зависит окраска, наполнение, ритм всей последующей Работы, и это – Тайна.

Приготовившись и приготовив, Жрица берёт в руки Посох, бьёт им громко о пол или Алтарь и, раскинув руки в стороны и подняв лицо вверх, восклицает:

_________!7

Так она стоит и ждёт Сфинксов.

Сфинксы, услышав этот призыв, заходят в Храм – сначала Белый, затем Чёрный – и закрывают за собой врата.

[Другой вариант:
После восклицания Жрицы в Храм входят не только Сфинксы, но и все остальные Участники, которые остаются как бы незаметно у северной стены (или той, которая ближе к входу), скрытые мраком. Символически они всё ещё за пределами действия, но это можно и даже должно сделать для того, чтобы все могли лицезреть Мистерию с самого начала, эмоционально приобщаясь к смыслам. Подходит для сплочённых, сработанных и закрытых групп. Однако, в любом случае, Жрицу во время её одиночного приготовления не видит никто.]

Сфинксы подходят к Жрице сзади с двух сторон – Чёрный по левую руку, Белый по правую, и произносят:

Белый: Во имя Жизни, Таинств Мать!

Чёрный: Есть только Смерть.
И мы не примиримся!

Белый: Мы влюблены, и Смерти нет.
Отцом времён даровано нам – Знать,

Чёрный: Мы узнаём, но мы не видим Свет,
Мы слышим речь друг друга, но не можем

Белый: Понять блаженство Полноты...

Чёрный: Мы видим Истину и Ложь,

Белый: Мы учим Словом и Желаньем

Чёрный: Людей. Но кто научит нас

Белый: Быть яростным на острие блаженства,

Чёрный: Быть нежным на вершине Славы?

Жрица быстро подносит палец к губам, заставляя их замолчать, и произносит:

Я примирю вас, дети Тьмы и Света,
Супруги Бездны, вброшенные в мир
Двукратным заклинанием Незримых...
Но вы останетесь со мной,
На страже врат в мои чертоги,
Покуда Ночь, и ждёт Работа,
И тайный пир преображенья
В глубинах мрачного дворца,
В одеждах Тёмного Отца...

[Краткая пауза]

Подойдите...

Берёт с Алтаря Масло и, произнося следующие стихи, чертит на телах Сфинксов следующие Знаки:

Во имя Силы (чертит на груди Чёрного Крест)8
И Любви, (на лбу Белого символ Меди-Венеры)
Во имя Нежности (на груди Белого – Розу)9
И Славы (на лбу Чёрного – символ Железа-Марса)
Слепой умрёт. Живой – живи! (надевает на Чёрного чёрный немес)
Двуполый, Тайный, Венцеглавый! (на Белого – белый).

После этих слов и действий Жрица вскидывается в Знаке Мулиэр, а Сфинксы символически соединяются, ощутив, что такая возможность существует. Но не до конца (см. сноску 6).

Жрица отворачивается от Сфинксов лицом к Алтарю и изменившимся голосом говорит:

А теперь укройте меня до срока от взглядов моих (!) детей, а более всего от глаз того [злорадно], кто дерзнул взойти сюда по собственной воле и, скорее всего, станет пищей Времени. Ведите, и пусть свершится Ночь Мистерии!

Сфинксы поднимают с пола покров (плащ), подходят к Жрице сзади и, говоря:

(Белый) ...Ибо она есть Любовь, и едина её любовь; и эту любовь она разделила на бесконечность Любовей, каждая из которых едина и равна Той Единой Любви;

(Чёрный) ...так от собранья, закона и света она перешла к безначалью уединения и тьмы. Ибо так надлежит ей вовеки скрывать сиянье Своё10»

...полностью укрывают её, а затем опускают на её лицо вуаль.

Жрица остается стоять неподвижно. Потом говорит ещё более мрачным и властным голосом Тёмного Отца: Прочь!

Сфинксы берут с Алтаря свои факелы (спиртовки) – Чёрный с красным пламенем, а Белый с зелёным – и следуют с ними к выходу из Храма (или в дальний его конец) за остальными Участниками. Подойдя к ним, они произносят:

(Чёрный) Ночь, (Белый), пора.

Чёрный Сфинкс ведёт за руку Харона, а БелыйХимеру, которая, в свою очередь, ведёт Адепта. Трое новоприбывших  следуют за Сфинксами пассивно, отстранённо. Подойдя к Алтарю, располагаются вокруг него, как показано на Рисунке 1, лицом в центр.

[Звучит музыка; в нашем случае композиция «Perdurabo» из Ритуала Весеннего Равноденствия]

Сфинксы начинают свой танец.

Очищение и Освящение

Со своими факелами в руках Сфинксы движутся вокруг Алтаря и Участников особым образом, произнося слова [возможно пение], совершая движения и чертя Знаки.

Движения и Знаки

Читая или распевая стихи, Сфинксы могут танцевать сложный танец. Однако можно обойтись минимальными движениями. Они движутся противосолонь вокруг Алтаря друг напротив друга. Когда один из них задал другому вопрос, задавший просто обходит Алтарь и Участников, тогда как отвечающий ему – сначала Чёрный – струится змейкой, обходя каждого участника таким образом, чтобы между двумя из них получалась ∞. (Разумеется, чтобы соблюдать оппозицию, Белый движется медленно, а Чёрный должен поторапливаться). Каждый Участник, когда первый из Сфинксов начинает его обходить, поворачивается вслед за его движением лицом от Алтаря и так остаётся. Факелы Сфинксы держат на уровне груди или лица. Чёрный заканчивает свой «змеиный» обход вопросом Белому. Когда начинает отвечать Белый, он не обходит полностью Участников, а просто делает «змейку», без ∞, но в промежутках между магами рисует в воздухе факелом Розу-Крест – в ту сторону, лицом к которой он в данным момент повёрнут. Если обходы завершены раньше, чем слова, Сфинксы договаривают, стоя лицом на своих местах лицом друг к другу, а, договорив, отворачиваются.

Слова.

Белый:

В каких краях, мой милый Сфинкс, твоя тропа бежала?
И что, любимый, обо мне тебе напоминало?

Чёрный:

Я вышел грозовой Рекой из чрева Океана,
И был карающей рукой разгневанного Пана!
Я нёс страдания и смерть, неистовством гонимый,
И стал внутри меня чернеть твой образ, мой любимый.
...Оглохший и почти слепой, израненный, но грозный,
Я вдруг увидел над собой твой лик... В сиянье звёздном,
Через порушенную связь времён безмолвным чудом
Твоя любовь ко мне лилась небесным изумрудом...

…Мой милый Сфинкс, я не забыл, я вырвался из боя…
Скажи, любимый, где ты был, когда не был со мною?

Белый:

Я знаю, что такое меч; не так как ты, мой воин,
Ведь мне пришлось его сберечь, чтоб быть тебя достойным!
Я проливал чужую кровь, я был в твоём отряде...
И смертоносная Любовь разила горьким ядом!

Во имя сердца моего ты сжёг стропила мира.
И не осталось ничего от моего Сатира…
Я стал твоим последним сном. А ты – моим… За это
Накрыла нас своим крылом Та, что превыше света.
И разбудила тишиной и криком пониманья.

Оба:

Где мой Герой опять со мной на крыше мирозданья.

(Последняя строка произносится медленно, синхронно и размеренно).

Когда они заканчивают, умолкают, расходятся по местам, одновременно гаснут оба факела, музыка замирает. Полная темнота. Тишина.

Видение Сатурна
Приветствие

Храм погружен во мрак, нет ни единого источника света.

Все Участники молча стоят вокруг Алтаря спинами к нему, как показано на Рисунке 2, кроме Сатурна, который к Алтарю повернут лицом (но лицо его закрыто вуалью). Адепт находится чуть дальше от Алтаря, так, что остаётся место для прохода сзади него. Лица Участников опущены вниз, они как будто спят. Происходит медитация11, длительность которой определяет Сатурн (ну, естественно). Решив, что достаточно, Он – Жрица – ступая как можно тише, идёт в дальний край Храма, где находится Чёрная Свеча, зажигает её там и, стараясь не производить лишнего шума, приносит и ставит на Алтарь. Затем она (он) прекращает медитацию тремя неспешными, но отчётливыми, ударами Посоха (Топора) об Алтарь или пол Храма. [Здесь снова играет музыка, разумеется, соответствующая, можно что-то органное]. Потом медленно, держа Посох перед собой, обходит Алтарь и Участников противосолонь, не охватив лишь Адепта, который остается вне этого круга. Дойдя до своего места, она поворачивается к Харону, и прикасается (несколько грубовато, как будто будя) Посохом к его груди. Тот, пробудившись, не сводя глаз с её закрытого лица, берёт с Алтаря и надевает свою Маску, после чего делает Знак Молчания. Тогда Жрица передаёт ему подержать Посох, а сама будит Химеру, нежно проведя рукой по её голове. Когда та проснётся и посмотрит в лицо Смерти, Жрица берёт с Алтаря и надевает на Химеру её Маску. Та тоже делает в ответ Знак Молчания и берет с Алтаря черную повязку.

Затем Сатурн берёт из рук Харона обратно свой Посох и снова стучит три раза, после чего отправляется во второй обход Алтаря по тому же пути, что и раньше, только теперь ведя Химеру за руку; а у той в другой руке чёрная повязка. Дойдя до Адепта, Жрица указывает Посохом в его спину, тот будто просыпается, поднимает голову, но подоспевшая  Химера, находясь также сзади его, завязывает ему глаза повязкой и успокаивает нежным обманчивым касанием головы. Они оставляют его так стоять и завершают обход, возвращаясь на свои места.

Харон и Химера с момента, когда Маски оказались на них, находясь у Алтаря и со свободными руками, повернуты к Алтарю лицом и стоят в Знаке Green Guardian12, только в более свободной форме.

Сфинксы около Алтаря стоят в Знаке Орла.

Жрица снова стучит три раза, отдаёт Посох Химере и в Знаке Молчания, взяв другой рукой за руку Харона, идет с ним в третий обход. Теперь круг обхода охватывает и Адепта, стоящего с завязанными глазами. Поравнявшись с ним, Сатурн останавливается напротив него и пристально смотрит в его лицо сквозь свою вуаль, делает еле заметный кивок, проходит, уступая место Харону, и возвращается на своё место. Забирает у Химеры Посох и пока замирает с ним.

Харон, встав напротив Адепта, делает рукой со сложенными в Жезл пальцами два резких движения на уровне его груди: косой крест13. Адепт этого не замечает [подобно птице с тряпицей, наброшенной на клетку]. [Или замечает...]

Тогда Химера берёт с Алтаря горящую Свечу, идёт к Харону и вкладывает её ему в руки. Он берёт Свечу, становится за спиной у Адепта лицом к нему на полпути к Алтарю. Химера идёт обратно.

Все Участники, кроме Харона и Адепта, немного отступают от Алтаря на север, в тень.

Итак, все располагаются, как показано на Рисунке 3: Адепт лицом от Алтаря на краю Храма, между ним и Алтарём – Харон, глядя в ту же сторону. По другую сторону от Алтаря лицом к нему – остальные.

[Музыка замирает]

Тишина. Недолгая пауза. Харон кладёт руку на плечо Адепта, придержав, убирает. Тот пробуждается и – оставаясь с повязкой на глазах! – поворачивается лицом к центру. Некоторое время ему нужно, чтобы собраться с духом. Но вот он решается, раскидывает руки крестом и начинает читать.

Инвокация
Предсмертие

[Далее идёт параллельное действие Адепта, с одной стороны, и остальных Участников, с другой].

Адепт начинает читать воззвание к Именам Сатурна, и по мере того, как он читает, слышится стук через равные отрезки времени (от секунды до двух), это Время Мрачный Жнец – отбивает последние секунды жизни (Адепта) своим посохом. Сначала стук не громкий, но он начинает нарастать, становится тем громче и тяжелее, чем дальше Адепт продвигается в своей речи. Кроме того, когда он произносит первое Имя, раздаётся протяжный глухой стон. Первой стонет Жрица, затем постепенно присоединяются Химера и Сфинксы; Харон не стонет, молчит. Стоны прибавляются, не обязательно совпадая с Именами и стуком, они формируют свой ритм, раз в два-три удара.

Адепт читает торжественно и «энергетически обусловлено»:

«Я, /имя/, непримиримый Странник и прилежный ученик Пахаря, побуждаемый и ведомый своим Священным Ангелом, действуя исключительно в соответствии со своей Истинной Волей, призываю тебя, о ARATOR (Аратор), Гений терпения и  усердия в трудах, дух Свинца Алхимиков и Мистиков, шествующих из тьмы и бренности к свету и бесконечности! И я взываю к тебе, זזאל (Зазэль), беспощадный к ветхости дух мрачной обители Повелителя времени, ведающий о движении звёзд и неподвижности сфер! И к тебе, אגיאל (Агиэль), кто, неустанно пребывая в движении, освещает Светом Разума сию обитель – для видящих сквозь мрак царство предельной Гармонии от края до края Вселенной!
Я призываю вас и могущественного
כשיאל (Кассиэля), дарующего силу тем, кто נוצר על דעת אלוהים בעצמו יוצר אלים. (Ноцар аль даат элоhим беацмо йоцер элим)
14!
Усердие, стремление, святость и талант – я подобен  вам! И Я приношу эти дары Бездне, Бездне! Бездне! где истинное место любым дарам, дабы распахнулись врата
שבתאי (Шаббатаи), обители всякого Понимания, куда возносите вы меня на своих крылах – вы, сияющие אראלים (Аралим) вовеки веков!»

Срывает повязку, видит мельком чёрную маску Харона, озаренную свечой, но в тот же миг тот резко гасит свечу, и всё погружается во мрак. (Если он не разглядит маску Харона – не важно, главное, чтобы он увидел не более чем краткую вспышку света; так что Харон не должен медлить).

Стук и стоны прекращаются в тот же миг, как срывается повязка и гаснет свеча.

Помедлив, оглядев темноту, Адепт продолжает изменившимся голосом – обреченно, удрученно и благоговейно, но с лёгким налётом удивления – всё так, но что-то не так...

«О, צפקיאל (Цафкиэль), ты сокрыл все имена и смыслы божественного порождения, ты встал над Тайной и ослепил Творение покровом Тьмы, и вот! – есть только Тьма יהוה אלהים (YHVH Элоhим) и невидимый Свет ΩΑΙ, струящийся сквозь Неё и Единый с Ней! Он невидим, но Я – знаю, что он есть…
...Я шёл сюда, чтобы Не-быть, но Я – всё ещё есть, и что будет со мной мне неведомо...»

Испытание
Смерть

В этот момент на Алтаре загорается центральный светильник со спиртом (зажигает тихо подошедший кто-то из свиты, кроме, разумеется, Харона; пусть это будет Чёрный Сфинкс).

[Звучит соответствующая музыка, негромко, мрачно, угрожающе].

Первое, что видит Адепт, это стоящего перед ним Харона, за спиной которого мерцает холодное пламя центрального факела. (К этому моменту Сатурн уже сидит на своем троне; Адепт не сможет увидеть Жрицу до срока, так как она скрыта от него за Хароном и Алтарём). Больше он ничего особо не видит – они стоят вдвоём, друг напротив друга, и между ними происходит диалог.

Харон говорит без пафоса, голосом не будничным, но деловитым, спокойным, голосом заинтересованного специалиста. Адепт отвечает  чётко, но не без трепета; он справляется с растерянностью волей и целеустремлённостью.

Харон:

«Знаешь, хоть ты уже и добрался туда, куда стремился, и ты уже  на том берегу реки времени, куда нет входа живым, а значит ты не-жив, я могу отпустить тебя и помочь вернуться в привычный тебе мир – обогащенным и усиленным опытом, о существовании которого многие и многие люди даже не догадываются.
Что скажешь, дерзновенный? Ты не можешь не знать, что обычно я не щедр на подобные предложения...»

Адепт:

«Нет, тёмный Проводник, я не сверну, ведь если ты мне предлагаешь не идти дальше, значит это дальше – существует, и я ни за что не поверю, что твоё предложение вызвано чем-то, хотя бы отдалённо напоминающим приязнь или сострадание».

Харон:

«Смотри, ты уже давно в пределах обители Темного Повелителя, но здесь ещё – моя власть. Ты одарен опытом Работы, ты (усмехается) договорился с ангелами, и я могу дать тебе ещё в награду Свет – тот особенный свет, который ты никогда не найдёшь и не получишь там, откуда ты пришёл – в мире, освещённом Солнцем… Тебе нет смысла идти дальше, смелый Адепт».

Адепт:

(С лёгкой усмешкой) «Это всё? Ты сам знаешь, что этого мало, Страж. Что мне этот Свет на том Свете, когда Я – это буду всего лишь я, тот, кто соблазнился и свернул?..»

Харон:

«Но у тебя будет Жизнь!.. И эта Жизнь будет блистательна…»

Адепт:

(Качает головой) «Ты не можешь дать мне Жизнь…»

Харон:

«Там, куда ты идёшь, нет ни света, ни знания, ни красоты, ни постоянства. Там коронован червь. Всё, чем ты был, он <уже> пожрал, а всё, что ты есть, – его корм на сегодняшний день<!>15»

Адепт:

«Но я должен принять это бремя, ибо желаю войти во владения Великого в Ночи Времени!16 И ещё...»

 Харон:

(Перебивая и уже как бы смиряясь). «Хорошо… Тогда ответь мне – ты знаешь, кто уйдёт туда, откуда ты пришёл, если ты останешься здесь навечно?..»

Адепт:

«Я догадываюсь…»

Харон:

«...Некто придёт в твой родной мир, и все близкие тебе люди примут его, как тебя, и чем ярче будет светиться их радость узнавания в пришельце родного человека, тем горше станет их разочарование и отчаяние от неминуемых последствий…»

Адепт:

(Удивленно, с лёгкой улыбкой) «Ты меня пугаешь?..
Это будешь ты?»

Внезапно перед ним появляется до этого незаметно и неслышно подошедшая Химера.

 Химера:

«Нет, это буду я».

На слове «я» из темноты за Алтарём возобновляются стук и стоны (стонут Сатурн и Сфинксы). Из-за них идущие следом диалоги произносятся громче, особенно Адептом; он как бы пытается пересилить голосом естественный для этой «природы» шум.

Харон отходит немного назад и в сторону, уступая место Химере. Адепт рефлекторно отшатывается назад, пытается отвернуться, но берёт себя в руки и снова медленно поднимает голову и смотрит Химере в лицо.

Химера:

(Злорадно-иронично) «Узнал? (Кивая, усмехается) Вижу, вспомнил…»

Адепт (встаёт в Знак Осириса Воскресшего; здесь это защитный жест, атавизм рефлекторной защиты от «тёмных сил»).

«А я тебя никогда не забывал, Сатариэль, я даже уверен, что знал тебя с самого своего рождения, с самых первых и слабо осознаваемых детских кошмаров, сотканных липким и холодным страхом воспоминаний хаоса и небытия.  Я был удивлён, что не встретил тебя раньше, по дороге сюда – немного понизив голос, как бы про себя – вот почему всё прошло так гладко! –  а потом я ждал тебя много позже. Но не здесь, и (взгляд в сторону Харона) не в этой компании…»

Химера хохочет… так, как может хохотать только Химера, ей явно весело.

«Это уже никому не интересно и не имеет значения, мой маленький-маленький самонадеянный мальчик… (кладёт руку на плечо вновь подошедшему Харону). Тебе предлагали выход отсюда, даже не с пустыми руками и не с пустым сердцем, но ты горд и жаден, тебе было мало всех видов Света во вселенной, ты возжелал Понимания его ценой, и теперь ты заплатишь эту цену. А мир, откуда ты пришёл – обречён».

Адепт опускает руки из Знака, но затем протягивает руку к Химере, пытаясь то ли остановить её, то ли ухватить, говоря:

«Постой!..»

Что он хотел сделать, мы не узнаем, потому что Химера бьёт, отталкивая, по его руке и произносит решительно и с долей раздражения в голосе:

«Хватит, поздно!»

Стоны резко обрываются.

Химера дальше говорит спокойно, даже немного ласково и игриво, но именно этот её голос не сулит ничего хорошего; это страшные слова:

«Ты знаешь, что такое Вторая Смерть?»

Адепт молчит, парализованный её взглядом. Химера медленно отступает спиной к Алтарю и говорит:

«Подойди, я шепну тебе эту – последнюю – Тайну».

Он также медленно идёт к ней и подходит вплотную.

Химера берёт его голову обеими руками и целует в лоб.

Адепт, оседая, падает, его глаза закрываются. Подоспевший Харон и Химера подхватывают его и укладывают на пол, лицом вверх, головой к Алтарю. Стук, прозвучав отчётливо три раза, умолкает. [Умолкает и музыка].

Химера складывает руки Адепта крест на крест на груди, а Харон вкладывает в них потушенную свечу.

Первое преображение Бины
Сон (переход)

[музыка лёгкая, фоновая, отдалённая, мажорная]

Напряжения и пафоса – как ни бывало.

Харон и Химера садятся по бокам от тела Адепта, в позах правильных, но расслабленных. Говорят спокойно, иронично и даже буднично.

Харон:

«Как думаешь, сестрица, мы не перестарались и в этот раз?»

Химера (неуверенно, несколько тревожно и с интересом глядя на лежащее тело):

«Надеюсь, что нет. Жаль будет, если он не подойдёт для...»

Харон:

«Да, крепкий экземпляр. Знаешь, был момент, когда я думал, что он испугается, как многие другие до него, но я с самого начала не сомневался, что он не купится на посулы могущества. Что ж, возможно даже, Отец его не проглотит». (Оба смеются).

Химера:

«Отец...» (отсмеявшись, осторожно проводит по волосам Адепта, будто прислушиваясь к чему-то). «Хорошо, что он тебя не слышит. Лишь бы не испарился прежде, чем мы это узнаем».

Харон:

«Да, не хотелось бы, хороший был человек! По-моему, никакого Отца он тут и не ожидал увидеть. Не знаешь, кто его воспитывал?»

Химера (хвастливо):

«Ну, братец, ты же слышал!» (понизив голос, копируя речь Адепта): «...знал тебя с самого своего рождения... Правда, он принял меня за собственную Тень, ну да ладно...

Харон:

«Сестрица, не хвались, его вела не ты – тебе ещё только предстоит уничтожить его мир...» (Серьёзнее) «Кстати, нам всем уже пора поторопиться, как бы не оказалось, что всё это и впрямь всего лишь ради пищи времени...»

Химера:

«Да, ты прав». (В пространство за Алтарём)
«Ио, Умники, ну где вы там?»

Подходят Сфинксы, каждый со своей стороны, и тоже садятся около тела, ближе к голове.

Белый Сфинкс прикасается указательным пальцем к правому глазу Адепта, а Чёрный – к левому.

Белый Сфинкс:

«Кандидат скорее жив, чем мёртв. Он не может стать пищей – Время не питается живыми».

Чёрный Сфинкс:

«Кандидат скорее мёртв, чем жив. Он не будет пищей – Время не питается тем, что умерло».

Убирают пальцы.

Химера:

«Вы – оба – Знаете, что это –  он?»

Чёрный, внимательно что-то рассматривая в лице Адепта, произносит, обращаясь к Белому (это выглядит как своеобразный короткий консилиум):

«Он вынул чёрный боб».

Белый, тоже разглядывая Адепта, кивает, соглашаясь:

«Да, иначе он не смог бы посадить розу».

Чёрный:

«Но он испил воды смерти...»

Белый:

«Ибо иначе он не сможет оросить Розу...»

Чёрный:

«И он давно сжег себя на огне жизни...»

Белый (заканчивая фразу):

«...чтобы озарить Розу светом солнца».

Чёрный молча указывает в сторону фаллоса Адепта и делает Знак Молчания.

Белый кивает:

«Ведь иначе ему не сорвать Розу!..»17

Обращается к Химере:

«Это – он, и стали покрова излишни».

Химера (серьезно, шутки закончились):

«Значит, быть посему! Видимость (времени) да ниспадёт, Беззаконие – свершится!»

Встаёт, за ней остальные. Поворачивается на север, в сторону трона Жрицы, вскидывает руки серпом (Знак Мулиэр) и восклицает:

«Vive Teloah – gohed Dosig, Exentaser! (Виве телоа – гоэда Досиджи, Эксенатасера!)»18

Все вместе (кроме Адепта; протяжным шёпотом):

«Эксенатасера! Эксенатасера!! Эксенатасера!!!»

Раздаётся удар (бьёт посохом Жрица). Властный и протяжный голос из-за Алтаря:

«Иди! Zacar, noromi od pasbs de Dosig (Зодакаре, нороми од пасибеса де Досиджи!)»19,20

Участники приходят в движение следующим образом. Первым идёт Белый Сфинкс, за ним – Химера, они начинают обходить Алтарь посолонь с направления на север и доходят до Чёрного Сфинкса, который ждёт их с противоположной стороны с заранее зажжёнными им (пока те идут) обоими цветными светильниками Сфинксов. Отдав поравнявшемуся с ним Белому его светильник, Чёрный пропускает его и идущую следом Химеру и сам со своим светильником следует за ними. (Сфинксы несут светильники, подняв их на уровень лица). Так они обходят Храм с юга, где в ногах Адепта стоит Харон, и продолжают движение посолонь, но уже по большому кругу, который проходит за спинкой трона Жрицы. [Сфинксы сопровождают Химеру на помазание].

Во время движения Сфинксы скандируют через равные промежутки времени (змеиным шелестом, с резким выдыханием):

hейя! hейя!..21

Харон, который стоит, где стоял (на страже предела), в такт им читает:

Отец и дочь одни… Немой венец
На царском чердаке пылится. 
Сын далеко, в чужих краях томится
В плену хозяина колец.Сокрыт безмолвием дворец,
Царица-мать в сырой темнице.

На этом месте Сфинксы меняют слово (в той же манере):

Йаh! Йаh!..22

И к этому месту они должны дойти до трона Матери, которая уже сняла плащ и сидит, сложив его у себя на коленях, не поднимая с лица вуали.

Процессия, обойдя трон, продолжает движение, обходя Алтарь со стороны головы Адепта, Чёрный свободной рукой берет с Алтаря Масло. Харон читает:

Но если трон седой отец
Уступит дочке и уйдёт топиться,
Она за братом вскоре устремится,
И всей династии – конец.
Порушат варвары дворец,
И Мать – освободится!

К этому моменту процессия вернулась к трону Матери, которая уже стоит с плащом наизготовку, держа его перед собой. Белый, обходя трон, становится по левую руку, Химера становится перед Жрицей, а Чёрный остаётся по правую руку. Сфинксы поднимают Светильники над головой и умолкают. В образовавшейся тишине Харон торжественно заканчивает стихи:

В шатре освобождайте место,
Она – голодная невеста!

Сфинксы выдыхают:

Аh!..23

Жрица отдаёт Химере Посох, накидывает плащ на её плечи и усаживает на трон. Жрица срывает с себя вуаль и кидает её в темноту позади трона, после чего наклоняется к Химере, глядит в глаза, целует её и, окунув пальцы в Масло, помазывает её: точка на лбу и знак    на горле. Решительно отворачивается и в сопровождении Чёрного Сфинкса со светильником и Маслом идёт к Адепту и Харону. Белый Сфинкс вроде начинает следовать за ними, но, чуть отстав, быстро возвращается к Химере, наклоняется, снимает с неё её маску и также кидает в темноту. Химера встает, благодарит (как захочет) Белого, отдаёт ему Посох и скрывается в темноте вслед за своей улетевшей маской. Белый нагоняет процессию, и когда она останавливается, где положено, протягивает Посох Жрице; при этом он не смотрит ей в глаза. Та, с еле заметной (понимающей) ухмылкой и, слегка покачав головой, принимает его обратно.

Сфинксы, до срока установив светильники по обе стороны у головы Адепта, встают (или садятся, но перед сборкой бога встают) рядом. Масло Чёрный поставил у изголовья или на Алтарь со стороны Адепта (по размерам Храма). Харон на прежнем месте, Жрица стоит в изголовье и смотрит сверху вниз, одновременно задумчиво и нетерпеливо [если такое сочетание вообще возможно].

Второе преображение Бины
Пробуждение (бальзамирование)

Жрица:

«Так это и есть Воин, кто есть лучший из подлунного мира?»

Харон:

«Да».

Жрица:

«Кто есть тот, кто пронёс всесильное Копьё Предков в Святилище Беззаконья и бросил его в пасть Многоголосья, чтобы воцарилась Тишина?»

Белый:

«Да».

Жрица:

«Кто есть тот, кто сразит и вознесёт Ту, что и так превыше всего, в Храм Бесчестия во имя нового Закона?»

Чёрный:

«Да».

Жрица (перечисляя, указывает Посохом на соответствующие места на теле Адепта):

«Но его глаза не видят, его руки связаны, он обездвижен и оскоплён! Асару не превзойти Асара!»

Харон:

«Его мир трижды проклят – сначала двумя непокорными Сфинксами (те поднимают факелы и ставят обратно, типа да, есть такие), а потом им самим. Его здесь Нет, а есть лишь его части – поэтому ты видишь Асара. Воин – в них».

Жрица (обращается ко всем троим):

«Так соберём же его, поднимем, пока Око свастики не совлекло последние покровы этой Ночи, и пусть в этот раз новолуние свершится до конца!»

[смена музыки]

Харон, стоящий со стороны ног Адепта, присаживается на одно колено (не более чем для удобства), снимает и отбрасывает в сторону Маску, глубоко вдыхает (Манипурой) и от своего живота делает «знак входящего» в центр тела Адепта, произнося на выдохе:

Ях!24.

Затем простирает над ним руки в повелительном жесте и торжественно говорит:

«...сие гнев Бога, дабы всё было таким. И сие милость Бога, дабы всё было таким. И посему я велю Тебе явиться ко мне в Начало; ибо, сделав хоть шаг на этом ути, ты неизбежно пройдёшь его до конца25»...
Во мне скрытый свет мира сотворенного, и мне править всем тем, что рождается и умирает. Силою Сына тайного, рождённого под покровом ночи во имя очевидности света26 я реку тебе, о, воин, что ноги твои отданы тебе Нейт и Серкет (хватает его за ступни), подошвы твои – ладья Маат, а грудь – от самого Повелителя Ужаса. Посему – встань и дыши, воин!

Адепт встаёт и делает глубокий шумный вдох, однако глаза его закрыты, а руки по-прежнему сложены на груди. (При необходимости Сфинксы с двух сторон помогают ему встать).

На место Харона переходит Чёрный Сфинкс, Харон идёт на место Белого, Белый на место Жрицы, а Жрица – на место Чёрного. (То есть все смещаются на четверть круга вокруг Адепта по часовой стрелке так, чтобы перед ним стоял тот, кто в данный момент с ним работает).

Чёрный вскидывает руки в Знаке Апофиса и Тифона, а затем – Вир, и говорит:

«Я высосал кровь своими губами, иссушил истоки, питавшие Её красоту, я унизил Её пред собой, я покорил Её, я обладал Ею – и теперь Её жизнь во мне»27. Знай во мне вся ярость и месть влюбленного и одинокого Дракона, разбрасывающего родственные души по разным берегам Стикса, Дракона, которому подвластна вся история сотворённого мира. «Но музыка копий моих станет песней свободы»28, и потому во мне – власть безграничной Силы (бросает мельком взгляд на Белого, но кто это замечает?..), и этой властью я говорю тебе, воин, что твои руки дарованы тебе Нейт и Ба-Неб-Тет, а могучие плечи – самим Сетом! А посему – освободи себя и будь сильным!

Адепт освобождает руки и вскидывает их в Знаке Апофиса и Тифона, после чего ставит их в Знак Птаха. (Впрочем, может их держать и свободно).

Четверо проходят ещё четверть круга, Жрица, не забыв взять в руки Масло и положив Посох, теперь предстает перед Адептом. Набирая, как и раньше, Масло в руку, она наносит его лёгкими мазками на тело Адепта – лоб, глаза, живот, гениталии и ягодицы (не обходя, просто заведя руку). Но сначала она говорит и, едва касаясь, гладит его по волосам (разумеется, пока без Масла).

Жрица:

«Я бросил миллион цветов из Немыслимой корзины к Твоим ногам, я помазал Тебя и Твой Жезл маслом, кровью и поцелуями. Я разжёг в Твоём холодном мраморе жизнь – ах! – смерть».29
Ты удивительно создан, мой новорожденный бог, мой слуга, мой повелитель! Ты знал, через что ты идёшь, на что ты идёшь, но Знание того, к кому ведёт твой путь – ко мне! – вело тебя к Пониманию своей собственной божественной сути. Смотри, ведь твоя голова [помазывает лоб]голова славного Хора, чей Глаз сияет в твоём анусе [анус], а глаза – Хатхор [глаза, аккуратно на веки]; уши – Упуат, а лицо способно сиять, как лик великого Ра. Животом одарила тебя Сехмет [живот], а фаллосом – сам Сокровенный бог [фаллос]. И посему – смотри и слушай, вкушай и вожделей, живи!

Адепт распахивает глаза, оглядывается и оглядывает с восхищением Жрицу, пробует потянуться к ней… но рядом с ней появляется Белый Сфинкс, которому та передаёт Масло.

Жрица на этот раз не уходит, а только слегка подвигается, чтобы дать Сфинксу место. Харон оказывается рядом с Белым Сфинксом, а Чёрный – со Жрицей; свастика превратилась в полумесяц, готовясь к Причастию.

Белый Сфинкс делает Знаки Пуэлла и Мулиэр (или не делает никаких знаков). Смотрит на Адепта, в Чашу, опускает в неё руку и, помешивая там [она это умеет, пусть вспомнит, как была Жрицей в другой Работе], говорит:

«О пища, и мёд, и масло! О прекрасный стяг луны, который она вывешивает в центре блаженства! Они ослабляют повязки трупа; они развязывают ноги Осириса, так что пламенеющий Бог может в ярости пронзить небесную твердь своим чудесным копьём»30.
Мне, как и тебе, алхимик Копья, довелось идти длинным путём, чтобы постичь тайну величайшей Ревности и принести брачное Слово хозяйке Храма Ночи. И прежде чем ты окончательно восстанешь и упадёшь в объятия своей Судьбы, я дарую тебе Сердце, достойное только лишь Человека и неподвластное никаким богам.
(Мажет Маслом его грудь). Во всех остальных частях ты уже и так подобен богу; но выбор (акцент!) – всегда за Человеком! Готов ли ты его сделать, жених Вечности? (Мажет маслом его губы, отмыкая речь).

Адепт оглядывает всех, стоящих перед ним полумесяцем, посвятителей, и молвит:

Я начал Путь тропою праведных, но пришёл сюда тропою нечестивых, ведомый гордостью, жаждой Понимания и смиренной страстью к постижению Единой Любви. Сокрытый свет Вавилон, Госпожи Ночи, вёл меня, когда я медленно брёл – стремительно летел – сквозь бессмысленность и многоголосье, я кричал: «О мой Бог! Дай мне в одном последнем экстазе достичь единения со Многим!31». И появился бог, который сделал меня мёртвым, и подарил мне жизнь. И вот я в Храме из чёрного Хрусталя среди могущественных и непостижимых существ, я чувствую немыслимое для меня былого их расположение к себе и я понимаю, что становлюсь в один ряд с этим могуществом. Та, ради одного легчайшего прикосновения, ради только лишь намёка на след дыхания, ради малой искры надежды на благосклонность которой я расстался с очевидностью света и без оглядки устремился во мрак неизвестности – Она передо мной, я вижу её во плоти как человека, как Женщину, готовую принять меня, узнать и наполнить Пониманием! Я могу дотронуться до неё (берет и целует руку Жрицы, та другой гладит его по волосам, улыбаясь с нежностью,…но как-то ещё по-матерински), я могу быть с ней как мужчина с женщиной, в конце концов! (Жрица ласковым, но решительным движением прикрывает его губы, пальцами или ладошкой, мол, не об этом и не здесь… не так). Я в доме Понимания, но я не понимаю – что я ещё должен выбирать?!

Все молчат.

Жрица ещё раз останавливает поток речи прикосновением к его губам, подходит вплотную, обнимает за плечи, сморит в глаза, вот сейчас она или растворит его, или сольётся с ним… никто не знает… Но она вместо этого плавно, но властно разворачивает его лицом в сторону Алтаря.

Все стоят – четверо полумесяцем и посередине впереди них, как в чаше, Адепт – и смотрят в пространство над Алтарём и туда, дальше.

[Смена музыки. Звучит мелодия Moonverses сочинения Fr. Meteon, только мелодия, без слов, и не громко]

Жизнь – явление выбора
Выбор

Из темноты за Алтарём появляется Химера, но это уже другое существо. Без Маски, без лишних деталей одежды32, прекрасная ликом и телом33, отстранённая, неземная, но близкая, и молчаливая34. Проходя мимо Алтаря, она берет с него Чашу Причастия, остановившись, глядит в неё, дышит и отпивает глоток. Поднимает взгляд на всех и, протягивая Чашу, приглашает к Причастию.

Первыми идут Сфинксы. Подходят с двух сторон к Лунной Невесте, встают по обе стороны от Чаши, но смотрят не на неё, а друг на друга – может, кто первый?.. Чёрный решительно берёт из рук Невесты Причастие и… протягивает Чашу Белому; тот отпивает и отдаёт Чёрному, который тоже делает глоток. После этого Сфинксы расходятся по разные стороны Алтаря и начинают движение вокруг него по часовой стрелке [если есть музыка, то в такт музыке], стараясь не упускать друг друга из виду, снимая с себя облачение и произнося следующие слова:

Белый:

Смотри! Лев-дитя в поднебесье плывёт, и кружится Луна (взгляд на Невесту). Это ты? Это ты…

Чёрный:

Это ты… Торжество! И крадучись воля уходит – могучая воля, не устоявшая пред Ра-Хор-Хутом…

Белый (на Чёрного):

…Хадитом!

Чёрный (на Белого):

…Нюит!

Белый:

Да славится Бог ΩΑΙ, Начало Его и Конец,

Чёрный:

...Начало Его и Конец.

Белый:

И тот не падёт,

Чёрный:

Кто достиг и обрёл

Оба:

Меч, Весы и Венец!35

К этому моменту они не только сняли с себя облачения, но и, сойдясь около Алтаря, обменялись мантиями (плащами); при этом головные уборы на них остались прежними36. [Вот почему более удобной одеждой для них представляются плащи]. Пояса, снятые прежде мантий, они оставляют на Алтаре. Желательно, чтобы последние слова прозвучали сразу после того, как они закончат переоблачаться.

Затем Сфинксы, проходя мимо Алтаря, берут свои пояса и, подходят к Адепту. Белый повязывает пояс ему, а Чёрный отдаёт свой в руки. Встают рядом, чуть в стороне.     

Лунное Дитя опять протягивает Чашу.

Жрица берёт Масло, обращается к Харону:

«Теперь ты, мой возлюбленный сын».

Чертит на его кистях маленькие свастики. Затем проводит вдоль его лба горизонтальную черту (которую можно дополнить знаком рыболовного крючка или буквой Цадди), говоря:

«Правь достойно и до срока, прежде чем вернёшься в Лоно моё как…». (Последнее слово никто не слышит, так как Жрица говорит его шёпотом Харону на ухо).

Харон берёт с Алтаря Посох (Топор), идёт к Причастию, берёт из рук Девы Чашу и делает глоток. Отдав Чашу, идёт к трону и садится на него, как бы примеряясь, затем «застывает» в царской позе, с Посохом, на троне.

Жрица:

«Ну а теперь ты, избранный мой и возлюбленный покоритель! Готов ли ты к своему Пониманию? Готов ли ты понять, в чём твой выбор и есть ли он у тебя?»

Адепт (отвечает ей, но поглядывает на Деву):

«Готов, Повелительница, и если путь в твои глубины лежит через выбор, я сделаю его».

Жрица:

«Тогда иди и испей!»

Адепт идёт к Невесте. За ним с одной стороны, чуть отстав, следуют Сфинксы, с другой – Жрица. Он подходит к Лунной Деве, берет Чашу, делает глоток и, не отрываясь, смотрит на Деву. Рядом с ней становится Жрица, тихо подошедшие Сфинксы забирают из его руки Чашу. Адепт замирает перед обеими Женщинами с Поясом в руках.

Жрица говорит одна, но по выражению лица Девы видно, что это единый голос:

«Так кого ты препояшешь, Мастер? Любовь или Любовь? Ты достиг всего Понимания, которого мог (берет у Сфинкса Чашу, залпом выпивает остатки вина ночи и показывает её дно Адепту и всем) и здесь нет большего Понимания!

Отдаёт Чашу обратно кому-нибудь из Сфинксов, которые начинают двигаться с ней к выходу из Храма.

Адепт садится перед Женщинами в «позу дракона».

Харон тихо встаёт с трона и тоже идёт к выходу из Храма. Ночь завершается. Топор он уносит с собой, перед выходом отдавая его тому Сфинксу, на котором чёрная мантия.

Жрица:

«Здесь нет времени, поэтому тебе некуда торопиться – выбирай с умом. Твоего выбора будешь ждать ты сам – столько, сколько нужно Вечности и Тем, что сейчас перед тобой, чтобы ты научился выбирать. Или не выбирать. И только этого твоего Понимания ждёт от тебя твоя самая большая любовь».

Молчащая Дева наклоняется и тихонько его целует. Затем обе Девы поворачиваются и скрываются в темноте. Все, кроме Адепта, молча удаляются из Храма, посреди которого с поясом на коленях, перед пустым троном, как тёмная кучка пепла сидит в одиночестве новоиспечённый Мастер Храма.

 

Любовь есть Закон, Любовь в согласии с Волей!

 

© Fr. Meteon.

© Thelema.RU

 


 

1 Подчёркивающее, скорее, отсутствие такового; впрочем, на усмотрение Жрицы.

2 При первом проведении Ритуала использовался обсидиановый Топор работы Fr. Meteon.

3 Масло лучше приготовить таким образом, чтобы оно оставляло видимый след на коже. Состав Масла:

4 Состав напитка:

5 OMM Saturnus, мастер – Hipparion.

6 Сфинксы здесь – квинтэссенции и синтетические эманации двух предыдущих ритуалов общей Мистерии. На начальном этапе данной Работы они олицетворяют Любовь (Белый) и Войну (Чёрный), тем самым, являя собой символизм «стропил Дома Божия» – Путей Пе и Тет. На этом же этапе им как раз доступны и явлены истины и противоречия Пути Тет, и они лишь интуитивно – или наоборот, умозрительно – осознают существование Пути Далет, но в них нет Понимания этого Пути. Сфинксы символизируют ещё не слияние, но вечное стремление к слиянию взаимодополняющих оппозиций, что создаёт всю доступную для креации и движения энергию в Мироздании. Каждый из Сфинксов – символическая «половинка» эзотерического Бафомета. Это первый шаг (хоть и в третьем ритуале), ведущий к появлению Магического Дитя внутри Септаграммы Работы.

7 Это Слово, которое ей передал Белый Сфинкс. Скорее всего, это будет Слово, в котором не только ключ к Работе (преемственный предыдущим), но и кульминация приготовления Жрицы.

8 Крест равносторонний, по вертикали от Вишудхи до Свадхистханы с центром в Манипуре. Чертит от центра (подобно тому, как это делает прихожанин на Гностической Мессе).

9 У Розы пять лепестков, центр в Анахате или чуть ниже. Лепестки могут быть не равнозначными, на усмотрение Жрицы.

10 «Liber 418», Глас Двенадцатого Эфира. Ср. «Liber VII», VII:43-44. 

11 Сперва пусть каждый почувствует себя в полном Одиночестве. Путь ощутит, что это – правда, что полное экзистенциональное Одиночество – реальность, а не умозрительная категория: все Одиноки, и не только здесь и сейчас – в пространстве Ритуала – а вообще, на протяжении всей мыслимой и немыслимой живым мозгом жизни. Затем пусть экстраполирует Одиночество на Вечность. Это трудно, поэтому пусть прибегнет к практике «смыкания и размыкания Храма» «Космического Яйца» из Ритуала Септаграммы (см. соответственно), делая мысленный упор на рвущиеся вследствие полной своей иллюзорности всевозможные связи с объектами, моделирующими их реальность. Выполнив это один, два или три раза, путь сделают несколько правильных вдохов, вдыхая густую темноту и приторно объективную тишину. Слезящиеся глаза, холодные мурашки и давление в затылке, эффект «лёгкой головы» пусть не пугают – это признак нормального перераспределения энергий на данную Работу.

12 См. Ритуал Септаграммы. В данном случае предплечья можно не смыкать плотно, лицо высоко не поднимать, главное, чтобы на нужном уровне пребывали сомкнутые кулаки.

13 В христианстве он называется Андреевским. Центр креста – на уровне сердца Адепта. Первое движение – относительно чертящего (Харона) – слева направо сверху вниз; второе – справа налево сверху вниз.

...Да не родится в ваших головах глупость, что Харон – убийца! Все знают, что у него – другая роль во вселенной. Но это – все, а здесь – не все, и Харон, не будучи убийцей, выполняет свою Работу по переходу: забирает то, что мешает этому переходу. И если мешает жизнь, он заберёт жизнь, при этом не будучи убийцей. Да и, в общем, хотя этот жест имеет отношение к смерти, это ещё не смерть.

14 נוצר על דעת אלוהים בעצמו יוצר אלים. /Ноцар аль даат элоhим беацмо йоцер элим/ Созданный мудростью (по замыслу) Б-га, сам творит богов (ивр.). Формула из Ритуала Септаграммы.

15 «Liber 418», Глас Четырнадцатого эфира.

16 Там же, изм.

17 «Liber 418», Глас Четырнадцатого эфира.

18 Вторая Смерть – единственная (уникальная в своём роде) Ночь, Великая Мать (енох).

19 Двигайтесь, сыны и дочери Ночи! (енох.).

20 Общение Химеры со Жрицей на енохианском языке обусловлено ролью Химеры в следующем Ритуале; теперь наследие осуществляется не только из прошлого в будущее, но и наоборот, точнее – в обе стороны.

21 Подобно היה

22 Подобно יה

23 Подобно אה

24 Этот Ях – не тот Йаh, что был ранее, хотя у них и есть общее.

25 Liber CLVI, 17 – 19.

26 Харон здесь – олицетворение мира дольнего, в который он сходит Юпитером-Зевсом и правит физическим Светилом – символом рождения и смерти, что будет отражено в дальнейших Работах; это Хесед и Тиферет. Отчасти он – символ Чёрного солнца. Но Хесед – в своё время – надлежит быть Адепту.

27 Liber LXV, V:44/

28 Liber VII, VII:39.

29 Liber VII, I:44 – 45.

30 Liber VII, VII:2 – 3.

31 Liber VII, VII:41, но здесь важнее Liber 418, «Глас Двенадцатого Эфира».

32 Как будет одета – или раздета – бывшая Химера, Лунная Невеста, решает она сама. Пусть руководствуется рекомендациями по сходному вопросу, которые даются Жрице Гностической Мессы в Liber XV.

33 Лунная Невеста, она источает девственную свежесть, запредельную непорочность, слитую с всепоглощающей космической порочностью. Это чистая, святая потенциальность, женственная только потому, что Адепт – Мастер Храма – мужчина, она с таким же успехом могла быть и юношей. Целомудренный зародыш блуда, вмещающий весь блуд персональной вселенной Адепта.

34 Она ничего не может сказать Мастеру Храма, потому что эту ипостась Женщины полностью познать можно только на уровне Мага. Такой цели здесь нет.

35 «Лунная Песнь», Liber 418, «Глас Второго Эфира», фрагмент перевода.

36 Они, наконец, испили Понимания. Как и все последующие.