Джон Батерст Дин.

 

Культ Змея в Азии*

 

Как считает Брайант, культ змея первоначально зародился в Халдее; и был он "и был он первым вариантом чистейшего сабеизма"[1].

В том, что он был тесно связан с сабеизмом, нет никаких сомнений; так как самым распространенным изображением солнечного бога был змей[2]: и где бы не являлся религией сабейский культ, змея был его священным символом. Но универсальность культа змея и явные следы, которые он оставил в астрономической мифологии, кажется, подтверждают его оригинальное происхождение вместе с самим сабеизмом.

Ранние аутентичные записи о культе змея следует находить в том, что относится к астрономии Халдеи и Китая; хотя обширное распространение этой замечательной религии на оставшейся части земного шара, куда китайская мудрость никогда не проникала, и халдейская философия отразилась только смутно, оправдывает вывод, что ни Китай, ни Халдея не были его матерью, но сами они были детищами этого культа. Эти дополнительные обстоятельства весьма ощутимо повлияли на религии древних язычников в разное время путем введения новшеств как относительно богов, так и относительно алтарей, культа и жертв, и это нельзя отрицать; но также верно и то, что одновременно с тем, как священный змей отринул Истину, он стал продвигаться из Рая в Перу. Именно в том, чтобы проследить следы этого священного змея, и состоит цель настоящего труда: и можно быть уверенным в том, что вероятно было бы ожидать, что очень древние народы, из тех, что известны, не допустят или, напротив, допустят змея в свою религию, или как символ божества, или как талисман, или как оракула, или как бога[3]. В некоторые верования он внедрился во всех этих ипостасях, и так он смешался с их преданиями о начале и конце зла, что мы не можем, несколько погрешив против истины, отвергнуть это умозаключение – что прообразом культа был змей в раю.

I. Вавилон

Прослеживая путь развития священного змея, мы начнем с Азии, как с родины разумного мышления человечества; в Азии, с ее Вавилоном, как наиболее древним средством установленного жречества.

Сведения о мельчайших деталях вавилонского культа, которыми мы обладаем, во многих случаях очень скудны. Или классических писателей, которые посещали Вавилон, не допускали к arcana халдейского культа, либо же они же удовлетворялись тем, что давали самый общий короткий рассказ о нем, тратив основные усилия на описание истории, политики и величия матери городов. Геродот, чьи познания об истории и обычаях вавилонян были весьма велики, практически не касается их религии; и Диодор Сицилийский мимоходом при описании стен и садов описывает храм Бела в нескольких предложениях. Офилатрия как признанная религия практически угасла, когда Диодор посетил Вавилон, так как город почти покинули его жители, а общественные здания уже покрылись трещинами. Но молчание Геродота еще более примечательно, тогда как он упоминает культ змея и Греции, и Египта, который господствовал в его время. Едва ли этот культ в это время в Вавилоне уже устарел, так как он достиг полного расцвета за семь лет до того, во времена Даниила; и хотя ему было знамение быть побежденным этим пророком, еще пока вызывающее смуты управление вавилонян, так, как это показывает их приверженность культу, гарантирует то, что они будут ему верны даже после его отмены, даже решением царя[4]. Но более вероятно то, что Геродот не озаботился тем, чтобы исследовать верования простых людей, удовлетворившись тем, что он описал официально установленную религию; и даже это он делает весьма любопытным образом.

От Диодора, однако, мы узнаем достаточно, чтобы убедить нас в том, что змей, как предмет культа, еще не был совсем забыт в Вавилоне, однако он принял более благовидный облик символической святости. Он сообщает, что в храме Бела или Белуса, было

"изображение богини Реи, сидящей на золотом троне; у ее колен стояли два льва и рядом огромные серебряные змеи, каждый весом тридцать талантов. Там было также изображение Юноны, которая в правой руке держала голову змеи[5]".

Предполагается, что имя народного бога Бела означало ничего, кроме, просто "Господин", и оно также использовалось для обозначения героев[6]. Гораздо более вероятно, что это аббревиатура OB-EL[7] – "Бог-змей". Греки, замечает Брайант, звали его BELIAR, как своеобразно толкует это Гесихий, это должно было обозначать дракона или великого змея[8]. Из этого мы можем, по меньшей мере, сделать вывод, что змей был эмблемой или символом BEL. Но апокрифическая история "Бела и дракона" основывается на предании, и мы должны придти к тому, что дракон (или змей), (так как эти слова – синонимы,) был чем-то большим, чем просто символ: мы должны придти к тому, что в Вавилоне держали живых змей как объектов поклонения или почитания как тех, что обладает свойствами оракула или талисмана. Существование этого обычая наблюдали в Фивах в Египте[9], и в Афинах[10]; и следовательно, ничего невероятного нет, что это имело место также и в Вавилоне. Однако мы в целом должны с подозрением относиться к апокрифическим писаниям, тем не менее , мы вынуждены согласиться с тем, что автора "Бела и дракона", хотя и приукрасил свое повествование, представил истинную картину верований Вавилона.

На том же самом месте был великий дракон, которому поклонялись вавилоняне. И царь сказал Даниилу: "Разве ты скажешь, что он из меди? Он есть и пьет, почему это живой бог, так что поклонись ему".

Халдеи говорили, что евреи использовали слово ABADON как имя "Князя тьмы". Это слово может означать "господин-змей". Хейнсий[11] (которого цитирует Брайант) утверждает, что Абадон есть то же самое, что и греческий Пифон. "Нет никакого сомнения, что Пифийский Аполлон есть тот самый злой дух, которого евреи звали OB и ABADON; эллинисты, APOLLYON; а другие греки – APOLLO. Это подтверждается свидетельством святого Иоанна, который говоритs: "Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион"[12]. Того же самого "ангела бездны" в другом месте евангелист называет, "дракон, древний змей, который есть дьявол и сатана"[13].

Ассирия подчинялась царю Вавилона; и говорили, что жители ее носят "дракона" на своем штандарте[14]. Брайант замечал, что большинстве стран первоначально военном штандарте было изображение божества, которому поклонялись жители. Ясно, что римские солдаты питали величайшее почтение к своей военной эмблеме, практически доходя до культа: из этого мы можем сделать вывод, что изначально изображения на штандарте были символами богов. Их главная эмблема, орел, был посвящен Юпитеру. С помощью того, чем обладали римляне, мы понимаем и все остальные древние народы; в вопросах веры люди, географически очень далекие друг от друга, приближались друг к другу очень сильно.

Считалось, что штандарт с драконом император Константинополя позаимствовал у ассирийцев[15]. Тот же самый штандарт несли парфяне[16], скифы[17], саксы[18], китайцы, датчане[19] и египтяне, – народы, которые были в большей или меньшей степени приверженцами культа змея. Мы можем, следовательно, сделать вывод, что знак дракона на штандарте ассирийцев означал их приверженность тому же самому культу.

II. Персия

Культ змея в Персии был в большей степени замечен теми, кто о ней писал, нежели культ змея в Вавилоне. Штандарт с драконом отличал персов так же, как и ассирийцев; так что среди трофеев, взятых Аврелием у Зенобии, были "Персидские драконы"[20], которые, несомненно, были военными символами, так как персы в этой войне были союзниками царицы Пальмиры. Это, согласно нашей гипотезе, должно указывать на то, что персы поклонялись змею; вывод, который находит массу подтверждений в их мифологии.

В персидской мифологии мы можем искать остатки древней халдейской философии: и, как в Вавилоне, так же она царила и в Персии.

Так сильно выражен характер этого культа в персидской религии, что Евсебий, не сомневаясь, утверждает, "они поклонялись изначальным идеям в облике змей, строя для них храмы, где они совершали жертвоприношения, там были их празднества и оргии. Так они выражали почтение величайшему из богов и тем, кто правил вселенной[21]".

"Первоначалами" были Ормузд и Ариман, доброе и злое божество, чья борьба за Вселенную в персидской мифологии изображалась как схватка двух змей, сражающихся за мировое яйцо. Они стояли на хвостах, и каждая из них держалась за предмет спора зубами. Яйцо, за которое они сражались, представляло собой вселенную в мифологи Индии, Персии и Египта. Изображение этой битвы можно увидеть у Монфокона. Но чаще именно злое начало изображают в виде змеи, такой вывод мы можем сделать из рассказа Зенд-Авесты, в котором божество описывается принявшим облик змея, чтобы уничтожить последних представителей рода человеческого, которых он, таким образом, отравил[22].

Подобное доказательство мы можем найти у Сэддера[23], где мы встречаем следующее предписание:

"Когда вы убиваете змей, вы должны повторять Зенд-Авесту, и так ваша заслуга будет велика: такой же, как если бы вы убили множество дьяволов".

Зенд-Авесту в данном случае следует повторять, возможно, потому что считалось, что Ариман может принять облик змея. С этим было связано и распространенное верование персов, что в месте, которое было источником мучений для всего мира, скорпионы и змеи терзали и жалили стопы грешников[24].

Бога Митру изображали окруженным змеем: и в его ритуалах соблюдали обычай, похожий на тот, которого придерживались в обрядах Сабазия[25] – бросали на грудь инициируемого змею, и она выползала из-под подола[26]. У Монфокона, vol. V, есть несколько табличек с изображением Митры, с головой льва и человеческим телом; и вокруг его тела обвивается большой крылатый змей. В дополнении к vol. i. Монфокон приводит изображение на камне, найденном в Лионе. Это грубый камень, изображающий голову безбородого юноши. На нем надпись

"DEO INVICTO MITHIR, SECUNDINUS DAT"

и под надписью фигура поднимающегося большого змея. Митра считался "invictus" непобедимым, и часто изображался со свойственным молодым людям спокойствием, подобным тому, которым обладал Аполлон.

Мандельсон, который посетил древний храм в Мардаше, в одной из ниш увидел

"квадратную колонну, с фигурой царя вверху, который поклонялся солнцу, огню и змею[27]. В передней части персидсикх гротов, посвященных солнечному божествуу, была царственная фигура, подходящая к алтарю, на котором горел священный огонь. Сверху надо всем было солнце, в облаках – фигура божества, иногда со священной повязкой, иногда посредине обвитая змеем"[28].

Это был бог AZON, чье имя, согласно Брайанту, означало "солнце". Священный пояс считался символом круга, который описывает ZON, солнце. Поэтому пояса греки называли зоны[29].

Это божество изображалось по-разному[30], иногда с юношеским профилем, и на его талии небрежно висел кольцом пояс. Через нижнюю часть этого кольца сползал змей. На верхнем краю круга, позади фигуры, было нечто вроде плаща, составленного из выползающих змей.

В Kœmpfer's Amœnit. Exot. описывается то же самое божество, но уже в третьем образе. Оно изображено по пояс в круге, который составлен из змей: из каждой стороны этого круга выходят четыре крыла. В левой руке оно держит другой круг, или кольцо, как и предыдущий, состоящий из змей, или змея, кусающего свой хвост. Это изображение есть в Персеполисе. В Kœmpfer, p. 312, есть также рисунок жреца этого бога, который изображен подходящим к алтарю со змеем в левой руке. В небе вверху – изображение его божества, а позади – бог солнца.

Изображение круга с крыльями и змея – один из самых интересных символов офиолатрии, его можно узнать в каждой стране, где господствовал культ змея. Он создает выдающуюся деталь в персидских, египетских мексиканских иероглифах. Китай, Индия, Греция, Италия и Малая Азия, также отчетливо, хотя реже, его нам являют; он даже встречается в Британии. По-видимому, это был общий символ посвящения, и таким образом о нем пишет поэт Персий:

"Pinge duos angues; pueri sacer est locus".

(Опиши двух змей, для юношей место священно).

Здесь упоминаются две змеи, которые есть иерограмма тех, кто поклоняется двум началам, каждое из которых изображается в облике змея. Часто, тем не менее, показывается только одна змея, которая выползает из круга с крыльями, и иногда круг крыльев лишен. Как символ посвящения, иерограмма офитов появляется на воротах египетских храмов, ее можно узнать даже в храмах на Яве. Друиды, однако, с постоянным желанием делать все еще более величественным, которое была характерной чертой их религии, перенесли этот символ с ворот на весь храм; и вместо того, чтобы поместить круг и змея у входа в святилища, они возводили строения, которые сами по себе по форме были иерограммами офитов. Эйбери в Уилтшире и Стэнтон Дрю в Сомерстшире были интересными примерами подобных конструкций. Первый представляет собой знак офитов с одной змеей, последний – с двумя, в каждом случае есть круг без крыльев.

На развалинах Наки Рустана в Персии есть прекрасный образец изображения змея и круга с крыльями. В Египте этот знак претерпел различные изменения, на прилагаемых табличках содержатся описания. На одной из них, No. 2, есть надпись, у которой, возможно, Малахия позаимствовал свою изящную метафору

"THE SUN OF RIGHTEOUSNESS arising with healing in his WINGS"

(прим. пер.: Малахия, 4,2, русский синодальный перевод "А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные", в Вульгате есть слово pinnis – крылья, также оно есть в Септуагинте – pteriksin, в Библии Лютера – Fluegeln).

Изредка встречаются замечания, что эта фигура, в сокращенном написании греческих писателей, означает "daimon", божество[31]. Согласно Кирхеру ту же самую фигуру использовали как "character mundi intelligibilis"[32] – то есть божества; так как Вселенную и ее творца часто древние язычники считали одним и тем же. Ее же символом, очевидно, были шар и змеи египетской мифологии. В том же самом виде был построен знаменитый храм друидов в Эйбери в Уилтшире. Вертикально стоящие камни, из которых состояло святилище и все, что находилось с ним рядом, в точности изображали круг с проползающей через него змеей[33].

В Китае это священный знак принял облик, который был неизвестен другим странам. Змеи были отделены от кольца, помещены сбоку. Возможно, это было изображением двух принципов, претендующих на господство над вселенной. Это священное кольцо между двумя змеями часто встречалось на арках Пекина. На таблице XV. Ancient Architecture барона Вишера[34] есть изображение такой арки, на ней дважды встречается этот знак.

Но самым примечательным был мексиканский символ. Там были две змеи, которые, сплетаясь, из своих тел делали круг, а во рту каждая из них держала человеческую голову!

Подобная фигура, появившись на посохе Меркурия, таким образом сотворившая кадуцей, считалась знаком офитов. Змеи, сплетаясь, создавали круг.

Источник этого символа находится в обожествлении змея рая. Его же истинное значение во многом таинственно. В предыдущем издании этого труда я придерживался мнения, что он означает ничего, кроме крылатого змея, свернувшийся в один виток. Но дальнейшее исследование привело меня к тому, что это предположение противоречит связи змеи и шара. Наиболее вероятно то значение, о котором я писал в главе храмы змея: а именно, что это иерограмма солнечного бога офитов OPHEL или APOLLO; и его форма родилась из соединения двух культов – змея и солнца. Для обоснования этого вывода я отсылаю к вышеуказанной главе.

Ясно, что во всех этих случаях состоящий из трех частей знак змея, крыльев и круга, был иероглифом божества; и это достаточно для того, чтобы стать доказательством.

Египетские жрецы более поздней и более метафоричной эпохи, понимая, что это должно быть значением иерограммы, дали себе задание разгадать загадку. Самая изощренная теория, следовательно, была развита Гермесом Трисмегистом, который, возможно, был верховным жрецом бога Тота, или Гермесом Триждывеличайшим, чье имя он принял в соответствии с общими обычаями религии. Верили, что бог Тот был создателем египетских иероглифов.

Согласно этой теории глобус символизировал изначальную сущность бога, которую он последовательно называл "Отец", "Первый разум", "Высшая мудрость". Змей, выползающий из шара, был животворящей силой бога, которая призвала все к существованию. Его он назвал "мир". Крылья подразумевали движение или всепронизывающую силу бога. Это он назвал "любовь". Весь символ толковался как изображение высшего существа в его роли Творца и Спасителя[35].

Определение божества, данное Трисмегистом, поэтически безукоризненно: "Бог есть круг, центр которого находится повсюду, а окружность нигде"[36].

Вышеприведенное описание иерограммы офитов, как можно себе хорошо представить, приобрело множество горячих сторонников узнавания и открытия в этом символе иероглифического учения Египта, тайну святой Троицы. Кирхер, Кадворт и Морис придерживались этого мнения, но более острожный Фабер[37], ознакомившись с уже изложенными аргументами, пришел к выводу, что доктрина Троицы в христианском смысле была неизвестна язычникам.

Но была, по крайней мере, одна религия, имевшая большое значение среди служителей живого бога, от грехопадения до настоящего времени, это читающие священное Писание ни по одной разумной причине не могут отрицать. Не было никогда эпохи, когда истинная религия была полностью утрачена. Несколько человек, если не "семь тысяч", были уже забыты тем, "кто не преклонял колен перед Ваалом". Но среди тех немногих, кто обладал истинным знанием и верным понимаем Божества, открытым Богом Адаму, мы должны увидеть святых, "которые остались в живых", они частично принадлежали к семейству Ноя, частично – к семейству Авраама. Скорость, с которой потомки Ноя стали приверженцами политеизма, не позволяет нам быть слишком оптимистичными в попытке открыть доктрину троицы среди язычников. Сама же по себе эта доктрина, запечатленная в памяти в искаженном виде, возможно, породила тот самый развитый политеизм, который в конце концов уничтожил почти все следы рациональной религии по всему миру.

Если же "шар, крылья, змей" были у египтян иероглифом Троицы, нам следует предположить, что жрецы получили эту доктрину скорее вследствие взаимоотношений с израильтянами, чем от некой традиции своих предков. В этом случае Иосиф мог быть Гермесом Трисмегистом, так восхваляемым египетской историей (действительно, Брайант полагает, что он им и был.) Говорилось, что Иосиф "обучал египетских придворных премудрости"[38], но, как я понимаю, не в религиозном смысле. Приказ фараона, возможно, на который ссылаются, по сути был политическим[39]. Для Иосифа было бы весьма неосмотрительным, без божественного указания, обучать египтян религиозным таинствами: и если бы такое указание и имело место, оно должно было быть записано Моисеем. Вряд ли египтяне обогатились религиозной мудростью от израильтян, любое исследование верований последних показывает, что это они обучились у египтян идолопоклонничеству. "Золотой телец" – вот примечательный пример, это как раз и есть подражание ритуалам священного быка Аписа.

Кроме того, более вероятно, что Иосиф при обучении таинствам своей религии, должен был скорее начать со своего собственного народа, который, кажется, не только пребывал в невежестве относительно доктрины Троицы, но и также не ведал рациональную идею единства Бога, когда Моисей был призван увести их из Египта. То в изобилии предоставляется доказательствами того, с каким недоверием воспринял он свое призвание[40].

Так велико было их невежество, и так глубоко укоренились их предубеждения, что доктрина Троицы, действительно, никогда им не объяснялась, даже Моисеем. Он посчитал, что эта доктрина является опасной для их умов, склонных к идолопоклонничеству, чтобы в своей страсти к политеизму – это как раз то, что ему и следовало искоренить, им следовало отделить единство и низложить троицу – он опасался, что с их склонностью поклоняться множеству они могут забыть, что "Иегова, их Бог, есть один Иегова"[41].

Я, следовательно, здесь не могу усмотреть какое-либо окончательное свидетельство того, что египетский знак шара, крыльев и змея обозначал Троицу в нашем смысле этого слова. Действительно, можно усомниться в определении Гермеса Трисмегиста, которое привел Кирхер, оно может быть "благочестивым обманом" египетских христиан второго или третьего века, чье воображение использовало этот известный символ для обращения в свою веру.

Но, каким бы ни было происхождение и значение этого знака, одно ясно, что змей, изображенный там, всегда был символом божества; и этого достаточно, чтобы поддержать теорию этого труда – что змей рая был богом-змеем язычников.

IV. Сирия

Из Аравии мы двинемся в землю Ханаана, которая служила ареной, на которой истина и суеверия боролись за свое превосходство. Страна, которую мы обозначаем общим названием Сирия, простерлась от Евфрата до Средиземного моря, с одной стороны; и от и от Тавра до Аравии с другой. Следовательно, она включает всю Финикию и Палестину, территорию Дамаска и владения Соломона.

Финикийцы, согласно Санхониафону, цитируемому Евсебием[42], были одним из первых народов, который стал придерживаться офиолатрии; и говорится о том, что тем, кто учредил этот же самый культ, был TAAUTUS. Санхониафон называет его "Богом"[43] и говорит, что он сначала сделал изображение Целуса (прим. пер. – божество неба), потом Сатурна, а затем изобрел иероглифы[44]. Считается, что это был тот же египетский Гермес Трисмегист, там его называли Тотом и обожествили. Слова Санхониафона таковы:

"Таат сделал святыми некоторые виды змей и драконов; и финикийцы и египтяне восприняли от него эту веру".

Отсюда мы можем сделать вывод, что Таат был тем лицом, который ввел в Финикии сабеизм и культ змея. Таковым может быть значение выражения "первый, кто сделал изображение COELUS" – то есть изобразил "небесный дух" в видимом облике и "освятил драконов и змей".

Соединение этих двух культов, связанное с тем, что их создателем считали одно и то же лицо, доказывает, что источник культа змея был связан с источником солнечного культа, или культа небесных тел. Исходя из этого, мы можем утверждать, что Таат был правителем первого поселения, которое появилось в Финикии после потопа, откуда он легко мог отправиться в Египет, если принимать самое широкое значение слова Финикия, как включающее всю землю Ханаана. Ничего трудно нет в том, чтобы сделать вывод, что финикийский Таут и египетский Тот были одним и тем же лицом. Впоследствии мы увидим тесную связь Тота и культа змея.

Таким образом, господство офиолатрии на земле Ханаана прямо подтверждается историческими свидетельствами: они согласованно доказываются традициями страны и тем, что осталось от культа змея, что так или иначе можно увидеть в классических и священных писаниях. Согласно Брайанту (которому прийти в точности к этому месту стоило больших усилий)[45], именем священного змея в древнем языке Ханаана слова, различным образом произносившиеся AUB, AB; OUB, OB; OPH, OP; EPH, EV – все они отсылали к изначальному "ав", что происходило от inflare (inflare – воодушевлять, вдохновлять, раздувать, т.же. воспламенять, лат.), это слово использовалось применительно к змею в связи с тем, что, разгневанный, он раздувается.

Первый оракул, упоминаемый в истории, был посвящен богу-змею, которого в Ханаане знали под именем OB, или AUB: отсюда возникло указание на то, что ответам оракула в этих змеиных храмах всегда должно предшествовать мистическое воодушевление, как будто бы указывающее на сокровенное присутствие божества.

Вергилий таким образом описывает пифию:

Ait, "Deus, ecce Deus!" cui talia fanti
pectus anhelum,
Et rabie fera corda tument, majorque videri,
Nec mortale sonans: adflata est Numine quando
Jam propiore Dei.
(Æneid. vi. 46, &c.)

Только к порогу они подошли, как вскрикнула дева:
"Время судьбу вопрошать! Вот бог! Вот бог!" Восклицала
Так перед дверью она и в лице изменялась, бледнея,
Волосы будто бы вихрь разметал, и грудь задышала
Чаще, и в сердце вошло исступленье; выше, казалось,
Стала она, и голос не так зазвенел, как у смертных.
(пер. С. Ошерова)

У греков все это указание на мистическое вдохновение произошло вследствие смешения слова OB (имя божества) со словом OB, что относится к вдохновению, от которого происходит имя, OB обозначает и змея, и его свойство раздуваться[46].

Первое упоминание о боге OB встречается в Священном Писании. Моисей указывает на его оракула, когда он приказывает, что AUB, AB, или OB, должны быть преданы смерти:

"Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них". (Левит, xx. 27, Втор. xviii. 1.1.)

Слово Ob здесь переведено Септуагинтой как ventriloquist (прим. пер. – eggastrimuthos, чревовещатель. Интересно, что Вульгата как раз упоминает pythonicus vel divinationis spiritus). Это греческое понимание одержимости, использованное Септуагинтой согласно устоявшемуся о пифийских жрицах мнению. Толковать английскую версию " hath a familiar spirit, or that is a wizard" (прим. пер. – ср.перевод Лютера: ein Wahrsager oder Zeichendeuter) также сложно, а Септуагинта со своим "who is a ventriloquist" слишком парафрастична, чтобы выразить мнение Моисея. Следует поискать нечто иное. Делая это, следует заметить, что у язычников было довольно распространен обычай среди жрецов и жриц какого-либо бога брать имя божества, которому они служили. Так, Климент Александрийский называет жреца Кнефа в Египте SECNUPHIS. Это был жрец, с которым беседовал Платон[47], и его бог был тем же самым, что и OB Ханаана; а именно, богом-змеем страны. Можно прочесть также об Ойнуфисе, жреце Гелиополиса, у которого, согласно преданию, Пифагор учился астрономии[48]. Гелиополис, "город солнца", в Египте назывался ОН, что было названием солнечного божества. Следовательно, Ойнуфис (или, скорее, Онуфис) был солнечным божеством ON, которого символизировал священный змей OPH. В этом случае, следовательно, как и в предыдущем, жрец присвоил себе обозначение своего бога. И снова, Евдоксий изучал астрономию у другого жреца Гелиополиса, которого звали Конуфис или Кнуфис[49].

Этими примерами я обязан Яблонски, которые пишет, что буквально Кнуфис означает SE-ICH-CNUPHIS, "служитель бога Кнуфиса".

Подобным образом можно установить, что жрицу в Дельфах звали Пифией, в честь ее божества Пифона: и друид, который был служителем британского бога HU, звался "змей", потому что змеи символизировали бога, которому он служил, а его главным названием было "Ху, дракон-правитель мира"[50].

Интересно совпадение: волшебницу в Эндоре звали oub, а африканскую колдунью – obi, по названию божества-змея OUB; так что древнее английское название ведьмы, hag, кажется, имеет отношение к слову hak, древнему британскому названию одной из разновидности змей.

Эти примеры я взял исключительно у почитающих змея в Египте, Греции, Британии, среди которых, по-видимому, этот обычай распространился шире, чем среди тех, кто придерживался прочих языческих культов. Здесь в дополнение можно привести пример императора Гелиогабала, который взял имя сирийского бога Эмесы, в чьем святилище он служил, до того как облачился в римский пурпур. Впоследствии мы увидим, что это божество было полностью идентично или близко тому божеству, чей культ мы сейчас изучаем. Разница же заключается в том, что OB был просто богом-змеем; в то время как Гелиогабал был солнечным божеством, которого символизировал змей.

Из этих параллелей мы можем сделать вывод, что жрецы или жрицы OB, в Ханаане приняли обращение к богу, которому мы служили.

Мы можем, следовательно, истолковать строки Левит. xx. 27:

Обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых", как "тот, кто вопрошает жрецов OB".

И вновь, женщина из Эндоре, к которой Саул обратился за прорицанием, звалась ов-бааль буквально это значить "та, у кого есть OB", что есть синоним "жрицы OB".

Змей OB, которому в Ханаане поклонялись как оракулу, назывался "добрый демон", как это можно прочесть у Евсебия, цитирующего Синхониафона:

"Финикийцы назвали это животное (священного змея) AGATHODфMON; египтяне подобным образом называли его CNEPH и дополняли его головой сокола из-за его деятельности[51]".

Наименование OB, или AB, часто соединяется с ON, именем солнца, потому что змей считался символом этого божества. В Финикии этот символический культ был очень древним, что можно узнать у Санхониафона[52], который пишет, что "Сын Фабиона был первым жрецом Финикии".

Пророки и жрецы в религии часто назывались сыновьями бога, которому они поклонялись. Сын Фабиона, следовательно, был жрецом бога Фабиона. И, следовательно, Фабион – слово сложное, состоит оно из TH'-AB-ION, где первые буквы "TH"означают "Бог". Это аббревиатура слова "THEUTH", "из которого греки создали theos, которое у этой нации было общим обозначением божества[53]. "THABION" подразумевает, следовательно "Бог ABION" – бог змеи и солнца.

Первобытные приверженцы культа змея, о которых Моисей предупреждал детей Израиля, были хивитами. Это слово, согласно Бокхарту[54], происходит от Hhivia, змей: корень которого Eph или Ev – одна из вариаций изначального Aub. Эфиты или эвиты, с придыханием стали хевитами или хивитами – отсюда и произошло слово офиты, которым греческие историки обозначали приверженцев культа змея. Греческое слово ofis, змея, происходит от Oph, египетского названия рептилии[55]; то же самое, что и Eph. Хивиты, которые были оставлены "чтобы испытать Израиль"[56], населяли гору Ливан, "От горы Баалхермон до входа в Ханмат". Дети Израиля заключали с ними браки, "и служили их богам". Их называли BAALIM, это было множественным числом, возможно, от имени BAAL BEL, в различных видах культа, одним из которых был культ змея, как мы уже видели в статье "офиолатрия в Вавилоне".

То, как широко распространился этот культ, можно оценить тому, что даже во времена Иезекииля существовали его пережитки, когда евреи "жгли благовония" перед медным змеем, который находился среди священных реликвий, в память об их избавлении от змей в пустыне. Езекия "отменил высоты, разбил статуи, срубил дубраву и истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан"[57]. (прим. пер. – 4 Царств, 18,4) – то есть разбил на медные куски в знак презрения.

Но культ змея в Ханаане так легко себя побежденным не признал. Еврейское сообщество было разрушено, затаившиеся офиты вышли на свет; и во втором веке обесчестили христианскую религию, заявив о приверженности вере вместе с теми, кто поклонялся Иисусу.

Этих христианских еретиков Эпифаний описал под именем офитов[58]. Климент Александрийский также их упоминает; и Тертуллиан также описывает их идеи:

"Accesserunt his hæretici etiam qui ophitæ, nuncupantur: nam serpentem magnificant in tantum ut illum etiam ipsi Christo præferant. Ipse enim, inquiunt, scientiæ nobis boni et mali originem dedit. Hujus animadvertens potentiam et majestatem, Moyses Æreum posuit serpentem, et quicunque in eum aspexerunt, sanitatem consecuti sunt. Ipse, aiunt, præterea, in Evangelio imitatur serpentis ipsius sacram potestatem dicendo, 'et sicut Moyses exaltavit serpentem in deserto, ita exaltari oportet Filium Hominis.' Ipsum introducunt ad benedicenda Eucharistia"[59].

"Обвинялись эти еретики, офитами именуемые, что змея возвеличивают до такой степени, что самому Христу его предпочитают. Говорили, что он дал знание источника добра и зла. Отдавая дань его силе и величию, Моисей воздвиг в пустыне золотого змея, и те, кто смотрели на него, святости преисполнились. Сами же говорят, далее в Евангелии змей сам подражает святой власти, говоря "и как Моисей воздвиг змея в пустыне, так и вознести нужно сына человеческого. Это говорили о святой Евхаристии".

Более интересное искажение Писания, чем вышеизложенное, едва ли можно найти в анналах ереси.

Епифаний пишет, что

"офиты произошли от николаитов и гностиков, и назывались так по змею, которому они поклонялись".

"Гностики, – как он пишет в другом месте[60], – учили, что правитель мира сего имеет облик дракона".

"Офиты, – замечает он, – приписывали всю мудрость змею рая и говорят, что он сотворил человеческое знание".

"Они держали в ларцах живых змей; и во время таинств выманивали их тем, что на стол клали хлеб. Открыв глаза, он выходит и сползает на стол, обвиваясь вокруг хлеба. Это они называют совершенной жертвой. Они не только привили его своим почитателям и распространили среди них, но кто бы того ни пожелал, мог поцеловать змея"[61].

"И это порочные люди называли евхаристией. Они завершали таинство пением гимна Высшему Отцу"[62].

Вышеприведенный рассказ Епифания невольно заставляет вызывает в памяти вакхические мистерии, во время которых в закрытых корзинах несли змей, а верующие совершали подношения в виде свежего хлеба и лепешек. Демосфен в одном из своих прекрасных саркастических пассажей описывает своего соперника Эсхина в виде веселого участника вакханалий, "сжимающего в руке паросских змей и размахивающего ими над головой и кричащего "Эвоэ, Сабоэ!", танцующего и восклицающего "Айес Аттес! Аттес Айес!" Он презрительно называет его "главой" мистерий и тем, кто носит ларцы, то есть несущим корзины со змеями. За эти все странности он получает награду в виде "лепешек и свежего хлеба"[63].

В вакхических мистериях также был священный кубок с вином, который несли по кругу во время трапезы, и назывался он "чаша Agathodæmon", которую принимали с громкими возгласами[64]. Христианские офиты, следовательно, следовали памяти вакхических оргий, и естественным образом основали соблюдение обычаев Тайно вечери с практикой своих языческих празднеств. Гимн, который пели они в завершение своих идолопоклоннических церемоний, адресовался посредством змея к высшему отцу, это память о гимне, обращенном к Пифону на каждый седьмой день в Дельфах[65].

Мани, знаменитый еретик третьего века, смешал убеждения этих гностических офитов со старинными персидскими магическими верованиями, он возродил офиолатрию в своей родной стране под именем христианства. Он учил, что

"Христос был воплощением великого змея, который проскользнул над колыбелью спящей Девы Марии, когда ей было полтора года"[66].

Приметы офиолатрии видны по соседству с Дамаском, где были два храма офитов, которые превератили, с обычной поэтической вольностью, в "драконов"[67].

Как считает Брайант, целая область трахонитов получила свое название из-за поклонения к дракону, которое было так распространено здесь. Очень легко спутать Trahon c Drakon.

В том, что касается храмов офитов, очень много любопытных сведений, так что мне следует сохранить их и посвятить им отдельную главу. Мы можем, однако, отметить, что есть причина, по которой знаменитая роща Дианы, у Антиохии, была (по крайней мере, частично) посвящена мистериям змея. Ее посвящение Аполлону, солнечному богу древности, кто объединил со своими ритуалами культ змея, подтверждает это мнение, но также подтверждение можно найти в замечательной легенде, сохраненной Страбоном. Говорится, что македонские цари Сирии первые создали оракула и посадили рощу Дафны[68]; но в легенде, которой идет речь, возможно, говорится об уединенном argue роскошном святилище, которое относилось к более древней эпохе. Во всяком случае, возможно, что македонские цари покровительствовали древнему культу рощ, упомянутому в книге Судей, iii. 7, в связи со служением BAALIM (прим. пер. русский синодальный перевод: "И сделали сыны Израилевы злое пред очами Господа, и забыли Господа Бога своего, и служили Ваалам и Астартам", далее – Библия короля Иакова: "served Baalim and the groves", для сравнения, Сепуагинта: употребляет слово "alsos" священная роща, лесок, Вульгата все же – "Astharoth"), к этой религии детей Израиля склонили хивиты. Легенда Страбона сообщает нам, что изначально река Оронт называлась Тифон; так как был змей Тифон, поверженный молнией Юпитера, когда он бежал, корчась, в земле получилось углубление; и источник воды, когда начал бить из земли, создал реку, которая и называется теперь Пифон[69].

Если бы в Дафне никогда не существовала офиолатрия, вряд ли бы родилась такая легенда, связанная с рекой, которая через нее протекает. В Дафне есть храм Аполлона, и роща, посвященная Диане; и примечательно, что в каждом месте, где есть что-то связанное с одним из них, некогда всецело господствовала какая-нибудь легенда о змее.

Культ змея в Сирии четко прослеживается в религии жителей Тира. Финикийцы Тира освящали изображение змея и помещали его в своих храмах, он обвивался вокруг мирового яйца[70], символа вселенной. Змей обозначал Высшую Сущность в его образе животворящего начала. Макробий пишет, что финикийцы поклонялись Янусу и изображению змея, который, кусая свой хвост, образовывал круг; таким образом они изображали, что мир существует в себе, что он вечен[71].

Этот змей считался действительно частично посвященным Асклепию; и в его храмах держали живых змей, чтобы им поклоняться. Рядом с Сидоном, на берегах Тамира, была роща Асклепия[72]. Исходя из этого, можно сделать вывод, что некогда здесь держали живых змей.

Император Гелиогабал был верховным жрецом бога, носящего это имя, у которого был храм в Эмезе. "Он привез в Рим маленьких змей египетской породы, которых в этой стране называли "Agathodæmons", им он поклонялся"[73]. Отсюда можно сделать вывод, что юный император был посвящен в таинства офиолатрии; вывод, который подтверждается тем, как образовано его имя или, скорее, имя его бога.

Гелиогабал, возможно, это EL-OG-OB-EL; что означает "Бог OG, бог-змей"[74]. Это было то божество, чей культ был перенесен в Западную Европу, где он получил имя, OGHAM или OGMIUS, и обрел прибежище в Галлии и Ирландии, о чем мы можем прочесть в главах, где описывается культ змея в этих странах. Это был сложный персонаж, включающий в себя черты Геракла и Меркурия, потому что его символами был посох первого и кадуцей последнего.

Первое упоминание этого имени в истории содержится в Священных Писаниях, где он появляется под именем священного царя Васана, побежденного Иисусом Навиным (прим. пер. – Второзаконие, 3:4: "и взяли мы в то время все города его; не было города, которого мы не взяли бы у них: шестьдесят городов, всю область Аргов, царство Ога Васанского"). Он правил территорией Аргоба[75], которую греки впоследствии назвали Трахонией. Трахония, как мы уже ранее установили, является "страной дракона", это вывод рождается, если разложить слово Аргоб на составные части, AUR-OG-OB; в котором первое означает свет; второе – имя божества; третье – его символ – змея. Фабер думает, что OG есть обожествленное олицетворение всемирного потопа; так порожден и OC и OCEANUS. Так, я верю, что это есть общее мнение. Но чем бы OG ни был, слово Агоб содержит его в себе; и это название указывает на солнечного змея AUR, и змеиного божества AUB. И "местность Аргоб находится" в его святой земле. Согласно этому предположению царь Васан (OG) может быть жрецом и царем Аргоба, приняв имя бога, которому он служил:

"REX ANIUS, rex idem hominum, PHŒBIQUE sacerdos".

Стэнфорд, Дикинсон, Фосс, и Гейл, пришли к единому мнению, когда определили, что "Ог, царь Васана", является Тифоном или Пифоном мифологии[76]. Я не могу сказать, что те же самые доводы, приведенные этими учеными, заставили меня сделать тот же самый вывод; но нельзя отрицать наличие тесной связи между культом Ога и офиолатрией. Безотносительно к этому, я бы не испытывал желания навязывать доказательства – но применительно к сказанному я все же осмелюсь это сделать. Даже при предположении, что Ог был всемирным потопом, змей был его символом; в качестве этого символа его рассматривали во всех мифологиях – египетской, азиатской, скандинавской. Гелиогабал, следовательно, в Эмезе, был тем же, что и Ог, царь Васан в Аргобе – царским жрецом бога змея-солнца.

Но культ змея в Сирии, оставил более сильные свидетельства своего изначального господства, чем просто словесные свидетельства. Монеты Тира, каким изображены они в Maurice's Indian Antiquities, vol. 6, подтверждают существование и господство этого культа в Финикии, причем в обликах, по поводу которых невозможно усомниться. Действительно, эти монеты относятся к сравнительно поздней эпохе, самая старая из них принадлежит ко времени уже после Александра Македонского: но они все же показывают, какими были местные верования той эпохи; и известно, что местные религии Азии были практически невосприимчивы к нововведениям. Кроме того, нам уже известна дата, когда офиолатрия стала исконной религией земли Ханаанской.

Есть следующие описания интересных монет:

№ 1. Изображено дерево между двумя грубыми камнями, вокруг ствола дерева обвивается змей. В нижней части монеты, в углу – алтарь, это означает, что медаль описывает религиозные ритуалы. Два грубых камня есть Petræ Ambrosiæ, так хорошо известных исследователям древности, они такие же, из каких построены храмы кельтов. Несомненно, два камня, действительно, изображают храм офитов.

№ 2. Изображен горящий алтарь. Две змеи поднимаются из двух передних углов основания. Слева – знаменитый кадуцей, но без крыльев.

№ 3. Изображен обнаженный человек, стоящий между двумя змеями, которые стоят на хвосте и обвиваются вокруг него. Эта монета из Берита – остальные из Тира.

№ 4. Изображает тирского Геркулеса (Ogmius), который сражается со змеем. У человека в правой руке огромный камень, человек изображен бросающим камень. Змея стоит на хвосте. Позади человека морская раковина, которая изображает Тир.

№ 5. Изображен огромный Petra Ambrosia, вокруг которого обвивается очень большой змей, он изображен защищающимся. Справа морская раковина, слева пальма.

№ 6. Изображен алтарь со сжигаемой жертвой. Перед ним змей с излучающей свет головой, смотрящий на алтарь.

Кроме этих монет есть монета из Тира, запечатленная Bryant's Analysis, plate 7. vol. iii. Здесь можно видеть дерево между двумя Petræ Ambrosiæ. Вокруг ствола обвивается змея. Внизу – морская раковина и волк, символ Тира.

Существование культа змея в Финикии, таким образом, убедительно доказано, далее он иллюстрируется очень подробным преданием о бунте и низвержении Сатаны, как оно сохранилось в легенде об Офионе. Офион был гигантом, который возглавил поход на небеса против богов, будучи повержен, пал на землю. Имя этого небесного мятежника состоит из OPH и ON. Это было именем солнечного бога-змея, которых в своих мистериях соединил две древние религии – сабеизм и офиолатрию. Небесное происхождение Сатаны сохранилось в окончании его имени, ON; в то время как на его воплощение в Раю намекает первый слог. Это божество, возможно, было Фабионом, о котором говорилось ранее.

Так точно легенда об Офиона согласуется с предание о Сатане, что Цельс, воин язычества, как доказательство того, что рассказ о Моисее позаимствован из языческих преданий. На это обвинение блистательно ответил Ориген[77], который обвинил своего оппонента в полном незнании древности, когда он предположил, что предания его собственной извращенной мифологии древнее писания Моисея.

V. Малая Азия

Офиолатрия в этой части Римской империи имела настолько универсальный характер, что "женская фигура со змеем в правой руке и носом корабля в левой" была символом Азии[78]. Но провинциями малой Азии, которые являли собой обитель наиболее сильного и наименее подвергающегося сомнению культа змея были Фригия и Троя.

В Гиераполе, во Фригии, держали живого змея огромных размеров, и ему поклонялись, когда апостол Филипп обратил местных жителей в христианство. Согласно преданию он убил животное молитвами[79] и люди, впечатленные этим чудом, приняли Евангелие.

Как "genius loci" змей глубоко укоренился во фригийской религии. Пример этого можно видеть в пятой книге Энеиды Вергилия, в жертвоприношении Энея на гробнице Анхиза.

Возлиянием вином, свежим молоком и священной кровью, были совершены, благочестивый сын, исполненный почтительных чувств, продолжил обращаться к духу усопшего отца: но только начавшийся ритуал был прерван явлением, которое сразу наполнило его сначала просто изумлением, а затем религиозным благоговением. Большой красивый змей соскользнул с могильного холма и заполз на алтарь, пожирая жертвы, и вернулся в свою обитель. Троянец, придя в себя, сразу сделал вывод, что этот прекрасный таинственный гость мог быть духом-покровителем места, или спутником, служащим душе его отца.

Incertus GENIUM ne LOCI, famulum ve parentis.

(Неясно, дух ли это места, иль служитель отца).

В любом случае, он не сомневается в том, что этому священному духу нужно отдать почести. Две овцы, две коровы и два бычка выразили его благоговение своей священной кровью.

То, что фригийцы были офитами, вытекает из надписи на щите Гекторато, как он изображен на вазах из Канино[80]. На вазе № MCXII. изображено, как Гектор бросается в бой с Ахиллом. У него на щите змей. Он изображен с той же надписью на другой вазе.

Как "genius loci" змей не ограничивался Фригией и Троей. В этом облике его изображали на монетах и медалях во многих городах Малой Азии. Киэик, Пергам, Марцианополь в Мизии; Инеболу и Амстрис в Пафлагонии; Нике и Никомедия в Вифинии; Томос и Дионисополис в Понте; и Миндус в Кари своим знаком избрали священного змея[81]. На медалях Трои, Никомедии, Амастриса Минда змей изображен обвивающим пророческий треножник; по поводу этого Спангейм замечает, что

"змеи были не только распространенными символами культа пифии, но и также домашними оракулами этих мест".

Другие пережитки офиолатрии можно увидеть в названиях многих мест в малой Азии. Так, в названиях древних городов часто сокрыты имена богов, которым в них поклонялись, которым они были особенно преданы, и как название священного змея слоги "AB" или "PETHEN" часто встречаются в местных названиях Малой Азии, Брайант делает вывод, что некогда в этой области господствовала офиолатрия. Остров Пропонтида некогда назывался Офиузой: это название нередко использовалось при обозначении разных островов и местностей, и, согласно Брайнату, означало их приверженность культу змея OPH. В настоящем случае, это предположение может быть подтверждено тем фактом, что на противоположной точке азиатского континента царило предание о змеином народе – OPHIOGENÆ, о которых говорили, что они произошли от отца, который некогда "из змея стал человеком"[82]. Центр этой легенды назвался Парий; откуда, возможно, греки производили эпитет pareiai, которым они награждали змей вакхических мистерий. То, как обычно толкуют это слово, от раздутых щек разгневанной рептилии, менее вероятно.

Элиан[83] также пишет о народе Ophiogenæ во Фригии, потомстве дракона, посвященного Диане, и женщины, которая случайно вошла в рощу.

Соединив эти предания, можно придти к выводу, что колония офитов, уйдя из Фригии, осели в Парии. Страбон полагает, что они были африканскими псиллами, так известными своим искусством заклинания змей: но не предоставляет никаких доказательств и не ссылается ни на один из авторитетов для обоснования.

Кроме этих выведенных путем умозаключения доказательств существования культа змея, она есть более определенное в записи об аутентичной истории, которые пишут о храмах Аполлона и Эскулапа в различных городах Малой Азии. Можно заметить, что змей постоянно входил в мистерии пифийского культа; и в святилищах Эскулапа всегда держали живых змей. Это веская причина, чтобы поверить в то, что был там хам одного из этих божеств или нет, там существовала офиолатрия в том или ином виде. Пифийские игры имели место[84] в Траллах, Милете, Магнезии, Сиде и Перге – по всей Малой Азии. Халкидон, Хриза и Патра были знамениты своими храмами, посвященными Аполлону.

Самый известный храм Асклепия в Малой Азии находился в Пергаме[85], и согласно Сангейму на всех пергамских монетах была фигура змея. Существование культа Асклепия можно увидеть и в некоторых других частях страны: но, чтобы не быть утомительным, я оставлю это более любознательному и скрупулезному исследователю. Достаточно того, что были даны указания на места, где существовала офиолатрия, чтобы отметить, где можно найти следы, оставленные в Малой Азии этой религией.

Но скажу, что перед тем как мы покинем этот интересный район, есть два места, которые требуют, хотя в разной степени, того, чтобы мы на них обратили внимание как на замечательные обители священного змея – Колхида и Абонитейхос (Ионополис, Имеболу). История дракона Колхиды, которого убил Ясон, очень хорошо известна, поэтому особенно подробно рассказывать об этом месте нет необходимости. Это все относится к разрушению храма офитов, поэтому лучше отложить эту тему до следующей главы, которая будет посвящена исключительно этой части нашего исследования. Верования же жителей Абонитейхоса обращают сразу на себя внимание тем, как замечательно они показывают оракула змея. Я посвящу этот отрывок описанию того, что осталось от этой религии во время правления Марка Аврелия.

Лукиан пишет, что один из местных жителей Абонитейхоса, по имени Александр, когда он оставался в Греции, переживал тяжелый период в жизни, он решил воспользоваться легковерием своих современников, которое относилось к личности мага. Для этой цели он пошел в сопровождении выбранного им спутника в Пеллу, в Македонию; место, примечательное тем, что там был особенный обычай (который, тем не менее, существовал с незапамятных времен): там выращивали домашних змей огромных размеров, чтобы их дети играли с ними. Он приобрел одно из таких животных и пошел в Халкидон; и там, среди руин старого храма Аполлона, притворился, что раскопал две медные таблички, "которые туда поместил Асклепий", и на которых была надпись "Асклепий со своим отцом Аполлоном собираются придти в Понт и обрести обитель в Апонитейхосе". К жителям Апонитейхоса самозванцы пришли, соответственно, со своей македонской змеей, но до того, как они пришли, спутник Александра умер. Но это нисколько его не смутило. Местные жители, предупрежденные о его приходе, приготовили для него храм, и там он стал жить. В назначенный день он предложил показать народу бога Асклепия, предварительно он поместил маленькую змейку в яичную скорлупу и спрятал в укромном месте. Когда множество людей собралось в напряженном ожидании, он дошел до места, где была спрятана яичная скорлупа; и, бормоча некие "еврейские и финикийские слова", непонятные никому, (они могли уловить только лишь "Аполлон", "Асклепий", случайно произнесенные) он опустил руку, достав яичную скорлупу, провозгласил: "Бог внутри". Разбив скорлупу, он вытащил молодую змейку, которую единодушно приняли как бога, которого ожидали. С того дня у него устоялась репутация приближенного к Асклепию жреца. Через несколько дней он показал большую змею без облачения, как того же самого бога Асклепия, которого он показал в первый раз. То, как люди восхитись быстрым ростом змея, подтвердило его божественность. Для этой змеи самозванец изготовил маску с человеческим лицом, сделанным из холста, и убедил верующих, что именно такой облик избрал Асклепий для появления. Он назвал змею Гликоном и провозгласил "третьим дитем Юпитера и светом среди людей". Отсюда он заявил, что Гликон был оракулом, и давал ответы посредством чревовещания. Тысячи страждущих стекались со всех уголков Римской империи в эти вторые Дельфы; и Александр занимался много лет этим доходным мошенничеством, он оставил о себе память на монетах и медалях Абонитейхоса. Изображения Гликона, как он был представлен на монетах, можно увидеть в Spanheim, p. 212. Из этого любопытного рассказа мы можем с полной уверенностью сделать вывод, что если бы сведений об офиолатрии в Пафлагонии не было, Александр не избрал бы Абонитейхос местом своего мошенничества. Так что офиолатрия, действительно, некогда процветала в этом городе, это ясно даже из его имени "Abonou teihos", город AB-ON, бога змея-солнца, и пережитки ее остались и во времена Алексндра, который искусно использовал верования народа себе на пользу.

В самой же истории есть также доказательства того, что он был знаком с таинствами культа змея. То, что он поместил змею в яйцо, указывает, что ему была знакома идея священного змея и мирового яйца. То, что он поместил великого змея в подол своего одеяния – пережиток старых сабейских таинств, описанных в предыдущей главе. А особенное имя "Гликон" включает имя солнечного божества "Он" и указывает на эпитет "светоч человечества", кажется, это отсылает к офиолатрии, связанной с сабеизмом.

Соединив эти совпадения, мы можем сделать вывод, что мошенник узнал об этих древних мистериях от того человека или от тех людей, кто был способен обучить его, иными словами, первобытный культ змея еще существовал в Малой Азии во времена Марка Аврелия.

VI. Острова Малой Азии

С побережья Малой Азии мы перейдем на острова, которые разбросаны у его берегов, от Кипра через Эгейское море и Икарийское море к Геллеспонту. В этом разделе мы исследуем труд одного из самых известных учителей офитов, который первым принес религию своей страны на острова, которые находились рядом; и отсюда, наконец, в Грецию. Бошар предположил, что первая миграция хивитов, которые бежали, спасаясь бегством от Иисуса Навина, была переселением кадмонитов горы Хермон, предводителем которых был Кадм, которого так звали по имени людей, которых он вел. Едва ли действия, которые приписывают искателю приключений Кадму, были совершены одним человеком; видимо дух предания приписывал все, совершенное многими людьми, которые вышли из одной страны. Таким образом, знаменитый Кадм был вымышленным персонажем, который в своей истории соединил то, что в действительности совершили другие, чьих разрозненных действий было недостаточно для создания мифологии. Под предводительством этого героя, что означает "под предводительством кадмонитов горы Хермон", колонии офитов осели на Кипре, Родосе, Самосе, Хиосе, Икарии etc., т.е. на тех островах греческого архипелага, которые были присоединены к Малой Азией, если не на тех, которые были ближе к Греции.

1. Остров Кипр изначально назывался Офиуза[86] – что означает "обитель змей", название, которое в целом дается поселениям почитателей змея OPH[87]. Согласно преданию, раньше на таких местах жило множество змей: это, исходя из того, что они были островами, это представляется маловероятным. В Пафосе, на кипре, существовала легенда о змее с двумя ногами. Это, отмечает Брайнт, относится к людям, не к змеям[88].

2. Родос также назывался Офиуза[89], и, согласно Бошару[90], до сих пор это значение остается в сирийском слове rhod (змея). На Родосе существует предание о том, что некогда здесь жило множество змей, которые убили множество жителей острова. Выжившие отправились за советом к оракулу в Дельфы, и им было предначертано привести на остров Форбаса, который, поселившись на острове, вскоре истребил всех змей[91]. После смерти он превратился в созвездие Змееносца[92], что есть то же лицо, что и Офион Финикии. Есть любопытные совпадения истории Форбаса с культом змея. Он был внуком Аполлона и отцом Ифиса, слово, в котором мы узнаем корень Eph or Oph. Аполлон – также солнечное божество, которое символизировал змей OPH; и "Форбас" можно разложить на PHI-OR-AB, т.е. "Оракул солнечного змея"[93]. Также, по-видимому, Форбас женился на Гермине – под которой можно подразумевать "женщину Хермона", где жили хивиты.

В легенде, изложенной до того, мы видим смешение идей, которые принесли на Родос, возможно, хивиты с Хермона, Форбас, которого доставили на остров, чтобы он избавил его от змей, превратился в человека. Вся история могла зародиться в колонии офитов, которые пришли с континента, лишив местных жителей (также офитов) их страны. Превращение Форбаса в созвездие Офиукуса или Офинеуса, подтверждает связь этой легенды с офиолатрией.

3. На острове Икария есть храм Дианы, который называется Tauropolium, и небольшой город, который зовется Draconum, он находится на мысе с тем же самым названием[94]. Tauropolium, согласно Брайанту – TOR-OP-EL – город бога Oph. Однако, мы можем сделать вывод, что Draconum (город дракона) связан с Tauropolium, (храм бога-змея,) ахивиты Финикии также осели на острове Икария.

4. На монетах Самоса также изображен стоящий вертикально змей перед обнаженным человеком, держащим змею в руках. Следовательно, возможно, что согласно вышеизложенному предположению, культ змея некогда господствовал на Самосе.

5. Хиос был другим местом поселения хивитов, о чем говорит название острова и сохранившиеся на нем предания. "Хиос" происходит от "Хивиа", от того же корня. что и "хивиты"[95] значение этого слова, определенно – "змей". Хивиты, которые осели на этом острове, были полностью уничтожены, согласно возможному толкованию следующей легенды. На Хиосе была гора, которая называлась Пелиней, т.е., согласно Бошару, Peli-naas – удивительный змей.

"Под этой горой, – пишет Элиан[96], – жил огромный дракон, чей голос был таким ужасным, что никто не мог приблизиться к пещере, чтобы на него посмотреть. Наконец, его уничтожили, разложив костер у входа в пещеру".

Это все относится, возможно, к разрушению большого храма, который хивиты построили на этой горе или у ее подножья. Почему храм хивитов считался большим драокном – это будет объяснено в главе, которая будет посвящена храмам офитов.

Таковы были основные поселения офитов в Малой Азии и этим заметками мы заканчиваем исследование культа змея в Азии.

Сирийские офиты были хивитами Писания, и кадмитами мифологии. Но под именем "кадмитов", которое скорее было общим, нежели частным – это было повсеместно присуще тем, кто создал это верование, где бы это ни было, от Ливана до Египта. "У них была две колонии, в которых жили те, кто пришел из Египта и Сирии". Сирийские кадмиты сделали вышеупомянутые острова своими колониями. Египетские искатели приключений осели на Крите, после на Кикладах, Пелопоннесе, Греции, Самофракии, Македонии Иллирии и т.д., как мы позже увидим.

После проведенного исследования, видимо, можно установить, что культ змея пронизывал Вавилон, Ассирию, Месопотамию, Персию, Индию, Кашмир, Китай, Японию, Яву, Цейлон, Аравию, Сирию, Колхиду и Малую Азию – в этих странах (где также существовал культ солнца) ни одна религия не была так повсеместно распространена. Культ змея также входил в религию скифских племен, у которых было знамя со священным драконом[97], и они донесли его с собой до реки OBI (прим. пер. – Обь), это река, в чьем названии до настоящего времени сохранилась память о священном змее OB. Ее можно назвать поистине "змеиной рекой" из-за того, как она изгибается по пути, но это не особенность какой-то реки, это присуще всем: и установленный факт, что остяки, которые населяли берега Оби, среди прочих идолов, поклонялись изображению змея[98], служит убедительным доказательством нашего предположения.

* Перевод части главы

 

© Перевод: Юлия Шугрина

© Thelema.RU

 


 

[1] Analysis of Anc. Myth. ii. 458.

[2] Macrobius, Saturnal. lib. i. c. 20.

[3] На универсальность культа змея намекает Лукан в этих памятных строках:

"Vos quoque, qui cunctis innoxia NUMINA terries
Serpitis, aurato nitidi fulgore, DRACONES".
Phars. lib. ix. 727.

"Вы же, везде на земле божества, ползущие мирно,
С телом блестящим своим в золотых отливах – драконы" (пер. Остроумов А. Е.).

"Дракон" – распространенное название большого змея.

[4] Bel and the Dragon, v. 28.

[5] Diod. Sic. lib. ii. s. 70.

[6] Kircher. Œdip. Ægyptiac. i. 262.

[7] See "Serpent-worship in Syria".

[8] Климент Александрийский пишет в тексте Р 2 Con vi. 15. Есть различные манускрипты этого послания, в которых beliar написано вместо belial – в Линкольме, Магдалене, Нью-Колледже в Оксфорде, и Эммануил-Колледже в Кембридже. – Allwood. Lit. Antiq. of Greece, 244.

BELIAR состоит из BEL и AUR, the p. 44 солнечное божество, "ор", свет на иврите.

IAL имеет то же самое значение, он состоит из BEL aи AL, бог. "Iaul", в бретонском языке есть имя солнечного божества.

[9] Herod. ii. 74.

[10] Herod. viii. 41.

[11] Aristarchus, p. 11.

[12] Rev. ix. 11.

[13] Rev. xx. 1, 2.

[14] Koch. de Cultu Serpentum, s. 7. p. 30.

[15] Vossius de Idol. lib. iv. c. 54, citing Codinus.

[16] Salmasius Hist. Aug. Script. 96.

[17] Koch. ut supra. – Suidas.

[18] Stukely. Abury. 56.

[19] Koch.

[20] Vopiscus Hist. Aug. Script. 218.

[21] Præp. Evang. i. 42.

[22] Faber, Hor. Mos. l. 72.

[23] Porta 47. Apud Hyde. Rel. Vet. Pers. 478.

[24] Это вероисповедание указано в Ardivaraf Nameh, работе, посвященной древней религии Персии.

[25] Maurice Ind. Ant. iii. 199.

[26] Arnobius, lib. v. p. 171. Jul. Firm. p. 23.

[27] Mandelsoe, Travels, chap. i.

[28] Bryant. Anal. i. 276; plate in vol. ii. 406.

[29] Ibid. ii. 407.

[30] Ibid. plate 406.

[31] Seld. on Arund. Marbles, 133, cited by Stukely, Abury, 56.

[32] Aedip. Aegyp. vol. iii. p. 23.

[33] Рассказ об этом храме содержится в главе, посвященной храмам офитов.

[34] Stukely, Abury, 56.

[35] Kircher, Pamph. Obel. 399.

[36] Ibid. 380.

[37] Dissert. on the Cabiri, 1. 316.

[38] Psalm cv.

[39] Gen. xli.

[40] О его разговоре с Богом в Хориве – Exod. iii. 13.

[41] Deut. vi. 4.

[42] Præp. Evang. 40.

[43] Ibid. 39.

[44] Stoiheion. See Warburton Div. Leg. of Moses, iii. 213.

[45] Ant. Myth. i, 58 et passim.

[46] OB то же самое, что AB, с удлиненной гласной.

[47] Jablonski Pantheon. Ӕgypt. lib. i. c. 4. s. 11.

[48] Plutarch. De Iside et Osiride 632. Edit. Steph.

[49] Clem. Alex. Strom. 1. p. 303.

[50] Davies. Myth. of Druids, 122.

[51] Præp. Evang. lib. i. 41.

[52] Ibid .iv. 39.

[53] Bryant. Anal. l. 13.

[54] Geog. Sacr.

[55] Bryant. Anal. ii. 199.

[56] Judges iii, 3.

[57] Kings xviii. 4.

[58] Hæres. xxxvii. p. 267.

[59] De Præscript. Hæret. c. xlvii. p. 221. Cited by Bryant, Anal. ii. 218.

[60] P. 91

[61] У язычников был распространен обычай целовать своих идолов.

[62] Epiph. lib. i. tom. 3. p. 268, &c.

[63] Demosth. pro Corona, s. 79.

[64] Nicola: de ritu Bacch. apud Gronov. vii. 186.

[65] Prolegomena to the Pythia, of Pindar, cited by Bryant. Anal. ii. 147.

[66] Faber. Pag. Idol. ii. 433. citing Asiat. Res. vol. x.

[67] Bryant, Anal. ii. 142.

[68] Gibbon, Dec. and Fall of Rom. Emp. iv. 113.

[69] Strabo, lib. xvi. 750.

[70] Plate in Maurice and Bryant.

[71] Lib. i. c. 9.

[72] Strabo, 756.

[73] Lampridius, cited by Jablonski Panth. фgypt. 89.

[74] OBEL, возможно, то же самое, что и BEL – великий бог Вавилона.

[75] Deut. iii. 4.

[76] See Gale. Court of Gentiles, v. L b. ii. 58.

[77] Cited by Stillingfleet. Orig. Sac, book iii. c. 3. s. 18.

[78] Beger de Num. Creten. Serpentif. 8.

[79] Nelson, Fasts and Festivals.

[80] Archæol. vol. xxiii.

[81] See Spanheim, 212, &c.

[82] Strabo, lib. 13.

[83] De Animal. lib. xii. c. 39.

[84] Gronov. vii. 869, on the Arundelian Marbles and Stone found at Megara.

[85] Примечательно, что город в Писании назван "Обитель Сатаны" – "где пребывает Сатана". – Rev. ii. 13.

[86] Pliny.

[87] Bryant, Anal. ii. 207.

[88] Anal. ii. 209.

[89] Strabo, 653.

[90] Geog. Sacr. Part 2. lib. i. c. 7.

[91] Geog. Sacr. Part 2. lib. i. c. 7. citing Diod. and Hygin.

[92] Фабер производит Ph'-or-ob-as, "горящий солнечный змей" (Cabiri. i. 351.).

[93] Strabo, 659.

[94] Bochart. Geog. Sac. Part. 2. lib. i. c. 9.

[95] Cited by Bochart, ut supra.

[96] Bryant, Anal. ii. 460.

[97] Koch de Cultu Serpentum, p. 30; also Suidas.

[98] New Memoirs of Literature. Anno 1725, vol. i. 421.