Герберт Стэнли Редгроув.

 

Существует мнение, к несчастью, довольно распространенное, что духовный мистицизм рожден эмоциональным темпераментом и диаметрально противоположен духу рационализма. Несомненно, отчасти это правда, можно было бы процитировать работы многих духовных мистиков, в которых говорится о том, что вверить себя Богу – это значит не только отказаться от воли, но и отринуть разум. Но это учение не является внутренне присущим мистицизму, скорее, это его искажение. Сведенборг, я полагаю, может быть ярким примером интеллектуального мистика, но сущностное единство мистики и платонизма так же очевидно в случае кембриджских платоников. Они были небольшой группой "латитудинариане", как звали их современники, они являлись одной из прекраснейших школ философии, которые произвела Англия, но, боюсь, кроме специалистов, их труды сейчас никто не читает. Возможно, однако, если бы больше знали о том, какое богатство философского смысла и духовного значения они содержит, все было бы иначе.

Кембриджские платоники: Бенджамин Уичкот, Джон Смит, Натаниел Калверуэл, Ральф Кедворт и Генри Мор – вот имена самых выдающихся из них. Они получили пуританское образование, но отчетливо осознавали, в чем заключалась основное заблуждение пуритан: то, что вечное спасение человека зависит от силы его веры и ее правильности, не могли они также одобрить и непомерную важность, придаваемую сторонниками "Высокой церкви" вопросам церковной политики. Термин "кембриджские платоники" является, пожалуй, менее удачным, чем "латитудинариане", который подчеркивает их широкий кругозор, даже если в этом содержится что-то вроде неодобрения. Ибо, хотя они многим были обязаны Платону и, пожалуй, даже большим – Плотину (ок. 203–262 до н.э.), сначала они были христианами, и лишь потом – платониками, и они не взяли у этих философов ничего, что не было бы созвучно Писанию.

Бенджамин Уичкот родился в 1609 году в Уичкот Холле, в округе Стоук, Шропшир. В 1626 году он поступил в Эмманьюэл-Колледж, Кембридж, который считался главным пуританским колледжем университета. Здесь его учителем был Энтони Такни, человек редкого характера (1599–1670), в нем сочетались ученость, остроумие и благочестие. Между Учкотом и Такни возникла крепкая дружба, основанная на симпатии и взаимном уважении. Но Такни не мог принять широкие взгляды Учкота на разум и авторитеты, в последующие годы это вызвало споры между ними, во время который Такни стремился опровергнуть Уичкота, но в спорах между ними не было напряжения, и это не разрушило их дружбу.

Уичкот стал магистром гуманитарных наук и был избран в совет своего колледжа, в 1633, четырьмя годами ранее получив степень бакалавра. В 1636 году он был рукоположен Джоном Уильямсом, он получил важную должность преподавателя по воскресеньям в церкви Троицы. Его лекции, в которых он обращал внимание людей не на полемику, а на величайшую духовную и моральную реальность, лежащую в основе христианской религии, из простых дискуссий превратились в истинные поиски причин сущего, их очень хорошо посещали и высоко ценили, он пробыл на этой должности двадцать лет. В 1634 году он стал преподавателем Эмманьюэл-колледжа, он обладал всеми характеристиками успешного и пользующегося любовью учителя, его личное влияние было настолько велико, что он смог вдохновить своих учеников, среди которых были Джон Смит и Натаниел Калверуэл, которые развили его философскую и религиозную доктрину. В 1640 году он стал бакалавром философии, а через девять лет – доктором философии. Колледж в Северном Кедбэри в Сомерсете был предоставлен ему в 1643 году, вскоре после этого он женился. В следующем году, однако, его позвали обратно в Кембридж, назначили ректором Королевского колледжа на место уволенного Сэмюэля Коллинза. Но он не желал назначения на эту должность, и он согласился на это лишь при условии, что часть его жалованья будет выплачиваться Коллинзу – это очень хорошо характеризует его как человека. В 1650 году он ушел в отставку в Северном Кэдбери, был представлен Кадворту (см. ниже) и был избран пожизненным вице-канцлером Университета, придя на смену Такни. Во время своего пребывания на посту вице-канцлера он читал проповеди, содержание которых был совершенно противоположным тому, о чем говорил его предшественник. Примерно в это же время он встретился с Мильтоном в Кембриджшире. Во время реставрации он был освобожден от должности ректора, но согласно акту об устроении был назначен попечителем собора святой Анны, Блэкфрайерс. Эта церковь была разрушена во время Великого Пожара, Уичкот отправился к Мильтону и проявил большую доброту по отношению к беднякам. Несколько лет спустя он вернулся в Лондон, где получил должность викария собора святого Лаврентия (прим. пер. – ее название "святой Лаврентий у евреев" – до конца XIII века здесь находилось гетто). Однако изредка он навещал своих друзей в Кембридже, так, когда приехал к Кадворту в 1683 году, он простудился, что послужило причиной его смерти.

Джон Смит родился в Ачерче, недалеко от Оундла в 1618 году. Он поступил в Эмманьюэл-Колледж в 1636 году, встал бакалавром гуманитарных наук в 1640, доктором в 1644 году, в этом же году он был назначен членом совета королевского колледжа. Здесь он крайне успешно читал лекции по арифметике. Отмечалась его ученость, особенно обширные знания теологии и восточных языков, а также его справедливость, честность и скромность. Он умер от чахотки в 1652 году.

Натаниел Калверуэл, вероятно, родился в том же самом году, что и Смит. В 1633 году он поступил в Эмманьюэл-Колледж, стал бакалавром гуманитарных наук в 1636 году, магистром – в 1640 году. Вскоре после того его избрали в совет колледжа. Он умер в 1651 году. Кроме этого, ничего о его жизни не известно. Он был человеком весьма эрудированным, это можно сделать вывод по его трактату "О природе света".

Генри Мор родился в Грэнтеме в 1614 году. С раннего детства он интересовался проблемами теологии, и его ранняя зрелость в этом отношении, похоже, вызвала гнев его дяди. Сначала он обучался в Итоне. Затем он поступил в Колледж Христа в Кембридже, стал бакалавром гуманитарных наук в 1635, магистром в 1640. Затем его выбрали в совет колледжа, и он получил духовный сан. Он жил крайне замкнуто, отказываясь от всех почестей, хотя ему предлагали весьма почетные и ценные должности. В действительности, он покинул колледж, чтобы навестить свою "ученицу-героиню" леди Конвей, а она жила в Рагли, в Уоркшире. Леди Конвей (ум.1679), кажется, запомнилась только тем, что, когда она, когда была при смерти, а ее муж отлучился, ее врач Ван Гельмонт (1618–1699), сын знаменитого алхимика Я.Б. Ван Гельмонта, о котором мы говорили ранее), сохранил ее тело в винном спирте, так чтобы он мог насладиться его видом, вернувшись. Кажется, она была очень образованной женщиной, хотя не чуралась совершенно фантастических идей. Ее обращение в квакерство было для Мора серьезным ударом , который, наблюдая за благочестивой жизнью друзей, считал их подвижниками. Мор умер в 1687г.

Ранние работы Мора в форме стихотворений выражают поистине прекрасные чувства. Следующие строки взяты из поэмы "О целомудрии и скромности", они полны очарования и прекрасно раскрывают характер Мора:

Проник я в глубину души,
Но ничего я не нашел,
Прекраснее любви,
Ни разум – вечный странник,
Ни мощь движений –
Все блекнет перед духом
Великим – души благословенной
И жизни в блаженстве.
Источник счастья вечного,
Возвышенней, чем небо,
И ниже преисподней.
А где ты пребываешь?
Обитель – моя скромность
Возносит до небес,
Лишь плат с них упадет,
Другой взлетает ввысь.
И если возвратиться
В ничто – то есть начало.

(См. "Жизнь и учения благочестивого Генри Мора, Ричарда Уорда", к чему прилагаются различные философские стихи и гимны, ред. М.Ф.Говарда, (1911), стр. 250 и 251).

Позже он занялся прозой, надо признать, часто он писал слишком много и часто ввязывался в полемику, например, в своих спорах с алхимиком Томасом Воганом, в которых спорщики часто прибегали к оскорблениям.
Хотя взгляды Мора главным образом можно было охарактеризовать, описав школу, к которой он принадлежал, многие из его убеждений, менее значительных, принадлежали исключительно ему.

Интересны отношении между теориями о природе духа, принадлежащими Мору и Декарту (1596–1650). Когда Мор впервые прочитал работы Декарта, его взгляды приятно его удивили, хотя он не соглашался с ним во всем полностью, разница была очевидна. Декарт считал распространение основной характеристикой материи и считал, что дух пребывает вне пространства. Для Мора это было подобно отрицанию существования духа, которого он считал пребывающим в пространстве, он же утверждал, что делимость и непроницаемость являются основными характеристиками материи. Однако чтобы устранить некоторые противоречия, присущие этой точке зрения, он предположил, что дух распространяется в четырех измерениях, так что его видимое (т.е. трехмерное) измерение может меняться, тогда как истинное (четырехмерное) остается неизменным, так можно увеличить поверхность металлического бруска, не увеличив его объема. Здесь, я думаю, не вполне подходящий символ истины, но его использовал Беркли (1685–1753), чтобы продемонстрировать ценность позиции Декарта, показывая, что пространство и распространение есть представления ума, следовательно, они существуют в уме, как идеи, поэтому пространство существует в духе, а не дух – в пространстве.

Мор безоговорочно верил в колдовство и тщательно исследовал все случаи, связанные с ним и подобными чудесами, которые попадали в его поле зрения. В этом смысле он в значительной степени находился под влиянием Джозефа Кленвила, (1636–1680), чью книгу о колдовстве, широко известную Saducismus Triumphatus, Мор издавал, возможно, и способствовал ее широкому распространению. Мор совершенно не подходил для исследований в сфере психики, он никогда не лгал себе, и был склонен судить других строго. Но его здравый смысл и критическое отношение к энтузиазму, несомненно, спасали его от опасности угодить в тенета иллюзий.

Как указал ректор Таллок, Мор самым интересным представителем кембриджских платоников, но его работы были из всех работ представителей этой школы наименее интересными. Они были скучны и схоластичны, уединенное существование Мора помешало ему погрузиться в наиболее актуальные проблемы жизни. Его попытка найти гармонию бедствий с Провидением, обосновывая это тем, что зло в некоторых отношениях необходимо для блага целого, так же, как темные цвета, как и яркие, имеют значение для красоты картины, была по сути той же самой теорией, что и современный абсолютизм (ср. Бернард Бозанкет, "Принцип индивидуальности и ценность", 1912) – вот подходящий пример. Несомненно, гармония эта может быть достигнута, но иным образом.

Ральф Кедворт родился в Аллере, в Сомерсетшире, в 1617 году. Он поступил в Эмманьюэл – колледж в 1632 году, через три года он стал бакалавром гуманитарных наук, в 1639 – магистром. В последнем году он был избран в члены колледжа. Позже он стал бакалавром богословия. Позже он был избран главой Клэр Холла вместо уволенного доктора Пэша и стал Regius Professor иврита (прим. пер. – профессор, кафедра которого учреждена одним из английских королей). 31 марта 1647 он прочитал весьма красноречивую и яркую проповедь перед палатой общин, в ней было отчетливо выражено отношение его школы к истинной религии. Я буду ссылаться на нее позже. В 1650 году его назначили в колледж Северного Кэдбери, откуда Уичкот ушел в отставку, в следующем году он стал доктором богословия. В 1650 году он был избран главой колледжа Христа, при этом его материальное положение улучшилось, так с получением стипендии в Клэр Холле он испытывал некоторые трудности. В этом году он женился. В 1662 году епископ Шелдон назначил его на должность священника в Ашвелле, в Хертфордшире. Он умер в 1688 году. Он был благочестивым человеком величайшего интеллекта, но его характер был омрачен некой подозрительностью, что заставляло его несправедливо обвинять Мора, в 1665 году он пытался предостеречь его от написания работы по этике, которая должна была описать основные законы христианской морали, основанные не на произвольных Божьих установлениях, но на внутренней сущности и основах вещей. Большая работа Кадворта, по крайней мере, первая ее часть, которая была завершена, "Интеллектуальная система мира", вышла в 1678 году. В ней Кадворт имеет дело с атеизмом, применительно к основам сущего и демонстрирует его несостоятельность. Книга отличается честностью и всесторонним подходом, руководствуясь которым Кадворт приводит доводы в пользу атеизма.

Такова была жизнь, такими были характеры кембриджских платоников, каковы же были те идеи, которые были общими для них, которые их жизнь и философию? Я думаю, их было две, во-первых, сущностное единство религии и морали, во-вторых, сущностное единство откровения и разума.

С более ясным осознанием этической истины, чем то, коим обладали любой пуританин и высокий церковный чин, кембриджские платоники видели, что истинное христианство не является ни предметом одной лишь веры, ни состоит только из лишь простого выполнения добрых дел, это вопрос характера. Для них христианство означало возрождение. Уичкот говорит: "Религия является характером и основой нашего разума, а также правилом нашей жизни", и снова "Небеса сначала в характере, а затем уже на месте" (Мои цитаты из Уичкота и Смита взяты из отрывков их "Рассуждений" под ред. Э.Т. Кампаньяка,1901). Для человека, имеющего характер, подобный небесам, учили они, творить добрые дела не будет занятием обременительным, выполнять это он будет не из чувства долга, он будет делать это спонтанно, будто с удовольствием. Напряженный труд в религии необходим на начальной стадии, но не при достижении совершенства.

В своей проповеди, обращенной к Палате Общин, Кадворт также объявляет взгляды тех, кто считал достаточным придерживаться неких убеждений, чтобы быть христианами, ошибочными. Есть много мест в этой прекрасной речи, которые мне бы хотелось процитировать, но следующего будет достаточно: "Мы не должны судить о том, как мы знаем Христа, по книгам и писаниям, но лишь по соблюдению его заповедей. Он самый лучший христианин, его сердце бьется, полное истинной страсти к небу, он не тот, чей разум плетет прекраснейшую паутину. Тот, кто стремится истинно к тому, чтоб упокоить свою плоть, чтобы его жизнь была истинной, чья совесть чиста, является более христианином, если даже он о Христе никогда не слышал, чем тот, кто верит во все простые постулаты христианской веры и отрицает Христа в своей жизни... Величайшая тайна Евангелия, оно не заключает во Христе, пребывающем вне нас (хотя мы должны знать, что он сделал ради нас), но сердцевина его и корень заключаются в Христе, который создан нашими сердцами. Ничто не является подлинно нашим, кроме как то, что сформировано нашими сердцами. Спасение, которое само по себе производится помимо нас, не в имеет смысла, так же, как лекарство не исцелит нас, если оно не будет внутри нас, а будет пребывать вовне, также как искусство и науки, пребывающие исключительно в книгах и писаниях, не могут быть изучены" (Ральф Кадворт, "Проповедь перед достопочтенной палатой общин в Вестминстере", 31 марта 1647 года, 1 издание, стр. 3, 14, 42 и 43.)

Кембриджские платоники не были аскетами, их моральная доктрина была доктриной умеренности. То, как велика была их мудрость в этом вопросе, хорошо видно из следующего отрывка из Уичкота: "Чем можно оправдать неумеренность, ибо Природа довольствуется немногими вещами? Почему же человек должен превосходить ее в этом отношении? Человек, будучи умеренным, становится сильнее и здоровее. Нам приятнее чувствовать себя трезвыми и умеренными" (Бенджамин Уичкот, "Почтенная природа и трансцендентные преимущества христианской религии", Указ соч., стр 40).

Другим сущностным принципом, вдохновляющий их философию, как я уже сказал, было единство разума и откровения. Тем, кто утверждал, что самоотречение подразумевает отказ от разума, они отвечали: "Идти против разума – это идти против Бога, это то же самое, делать то, чего требует причина сущего, Бог назначил Разум божественным управителем человеческой жизни, Разум – истинный глас божий (Бенджаимн Уичкот, "Афоризмы морали и религии", Указ. соч., стр. 67).

Совесть и Писание указывают друг на друга, и они являются истинными проводниками, за которыми только должен следовать человек. От прочей власти они отреклись. Но истинный разум не является исключительно чувственным, и единственный способ приблизиться к нему – очистить себя от всех желаний, которые увлекают прочь от Источника Разума. "Бог, – пишет Мор, – оставляет свои секреты для чистейших умов", добавляя, что "истинная святость – (это) единственный путь к божественному знанию. А Смит говорит о "добродетельной жизни как о упреждении и основном принципе божественной науки", "если знание не идет рядом со смирением и чувством самоумаления и признания собственной неполноты, мы можем остаться в стороне от истинного знания о Боге, к которому, кажется, мы стремимся" (Джон Смит "Рассуждения по поводу истинного пути или как постигнуть Божественное знание, Указ. соч., стр. 80 и 96). Истинный разум, как учили они, рождается в результате прозрения души, настоящего мистического видения. В заключение можно задать вопрос, в каких отношениях можно критиковать кембриджских платоников? Возможно, им не хватало ясного представления о Церкви как о чем-то едином, хотя они четко понимали, что природа есть символ, задачей разума является его духовное толкование, они не смогли, думаю, оценить значение символов. Таким образом, они мало что могут поведать о Церковных таинствах, хотя, действительно, высоко ценя то, что могло бы считаться таинством, они критиковали Беме за его вдохновение, любуясь при этом его моральностью. Но, хотя он говорил на ином языке, в духовной сфере у них было много общего. По сравнению с достоинствами их философии ее недостатки совсем незначительны. Я рекомендую их работы всем, кто любит мудрость.

 

© Герберт Стэнли Редгроув

© Перевод: Юлия Шугрина

© Thelema.Ru